Книга Больше, чем просто друзья, страница 2 – Стэйси Фокс

И сейчас, выхватывая глазами его высокую фигуру среди мельтешащей толпы соседей, я пробивалась сквозь людской поток, как сквозь тяжелую, ледяную воду. Чужие голоса сливались в один зловещий гул, до меня доносились обрывки фраз, которые впивались в сознание раскаленными иглами:

— Хороший парень, жалко, такие редкость... — А вы слышали, из-за чего семья съезжает? — Говорят, Артемка того мальчика сильно покалечил... — Да быть такого не может, он же тихий всегда был...

«Замолчите! Вы ничего не знаете!» — кричала я про себя. Кричала так сильно, что барабанные перепонки разрывало от этого беззвучного воя. Каждое их слово было плевком в мою душу, ложью, которая оседала грязью на его светлом имени.

Я врезалась плечом в чью-то спину, с силой оттолкнула чью-то цепкую руку, пытавшуюся меня остановить, и наконец вцепилась мертвой хваткой в рукав его куртки.

— Ты от меня сбегаешь? — выдохнула, чувствуя, как горло сдавливает спазм, а слезы обжигают щеки кислотой. Голос предательски дрожал, срывался на писк, и я ненавидела себя за эту детскую слабость. — Ты просто уезжаешь и даже не хочешь попрощаться со мной?! Как же так?!

Он медленно обернулся. Я увидела его глаза — и у меня остановилось сердце. В них было столько боли, столько тоски, что казалось, мир сейчас треснет пополам. Но он, как всегда, спрятал всё за маской легкой, почти небрежной улыбки. Я видела эту маску. Я знала её наизусть.

Он положил свою большую, теплую ладонь на мой короткий ёжик волос. Я слышала, как он тяжело вздохнул — этот вздох разорвал тишину, — а затем привычно, до боли знакомо взъерошил мои пряди. От этого прикосновения по телу пробежала судорога, и я готова была разрыдаться в голос, упасть к его ногам и умолять остаться.

— Ты что, мелкая, — произнес Горин тем самым голосом, от которого внутри всё сжималось в тугой, ноющий узел. — Я ведь обещал тебе когда-то, помнишь? Я сказал, что никогда тебя не брошу. И я держу слово. Я всегда буду твоим другом.

— Неправда! — выкрикнула я, и мой детский, дрожащий от рыданий голос эхом разнесся по опустевшему двору, отражаясь от стен. — Неправда, неправда, неправда! — каждое слово отдавалось ударом по моей собственной груди. — Ты врёшь!.. Ведь это я виновата! Это из-за меня! Если бы я не влезла, если бы я просто прошла мимо!..

Я трясла его за плечи, вцепившись в куртку так, что побелели костяшки. Я хотела выкрикнуть всё, что накопилось за эти годы немого обожания. Я хотела сказать ему, что он — не просто друг. Что без него мир теряет краски, становясь серым, как эти панельные стены. Что он — моё солнце, моя опора, мой воздух.

Стою у раковины с горой грязных тарелок, яростно намываю посуду, срывая кожу на пальцах о край сковороды. Сегодня зал всегда тихого придорожного кафе «У Любы» забит под завязку. Гул голосов, звон столовых приборов, смесь запахов жареного мяса, сигаретного дыма и дешёвых духов — всё это смешивается в единый, давящий на психику коктейль. Оно и неудивительно: на дворе самый разгар весны. Погода отличная — солнце, птички поют, первая зелень, — вот поэтому все резко решили, что срочно пора жарить шашлыки загородом, на природе. Но мне от этого не легче. Мне вообще всё равно на календарь. Весна для меня — просто время года, когда в кафе больше пьяных придурков, чем обычно.