Книга Хозяйка запретной колыбели. Ненужные дети драконов, страница 60 – Лилия Тимолаева

— Я сказал не звать.

— Я не звал Бастиана.

— Ты позвал Женю.

— Она привела его.

— Я сам пришел, — сказал Бастиан.

— Все равно.

Тивен сидел у окна и признался, что никак не может уснуть: ему казалось, будто крылья все еще за спиной.

Бастиан расспросил его о боли и усталости, затем объяснил, что после первого обращения такое бывает. Если начнет болеть спина или станет трудно дышать, нужно сразу позвать взрослого; пока можно спокойно посидеть у окна.

— Можно я посижу здесь?

— Конечно.

— Один.

Миро обиделся, что его просят уйти, хотя именно он позвал на помощь. Я вывела его в коридор и поблагодарила. Он еще немного поворчал, но вернулся к Каю и Оли.

Тивен смотрел вслед Миро. Он признался, что во время поисков жалел о словах, сказанных перед передачей. Я напомнила: остаться в доме Варр Миро решил сам, а за безопасность отвечали мы, взрослые. Тивен слушал, водя пальцем по подоконнику.

Потом заговорил о полете. Вначале он потерял нас из виду. Помнил Рину, Кая и Асю, говоривших с ним перед взлетом; уже в воздухе услышал Миро. Бастиана различал, пока летел низко, дальше — нет.

Бастиан подошел к окну и спросил, что изменилось в тот миг, когда мальчик повернул. Тивен нахмурился: он не умел объяснить. Слов уже почти не разбирал, но знал, где остальные.

Мы подождали. Спустя минуту он добавил:

— Я просто знал, куда возвращаться.

Бастиан закрыл записи и поблагодарил его. На сегодня расспросов хватало.

Тивен с облегчением поднялся: ему хотелось к остальным, а не обратно в отчет о собственном полете.

Клеменс ответил на рассвете.

Мы с Бастианом спали урывками. Отчет закончили поздно, а едва стало светать, во двор въехал новый посыльный.

Ответ оказался коротким. Бастиан прочитал первым.

— Что?

Он протянул лист. Я прочитала. Комиссия требовала немедленно зафиксировать свидетельства всех взрослых участников. Отдельно — Бастиана. Отдельно — возниц. Маршрут не отменялся. Передача Тивена приостанавливалась до выяснения обстоятельств Первого взлета.

Я перечитала распоряжение: передачу Тивена действительно приостановили. Но ниже стоял вопрос, на который нам еще предстояло ответить.

Комиссия требовала дать ответ на вопрос, который мне самой не приходил в голову. Кто именно исполнил роль родовой связи при Первом взлете Тивена? Я подняла глаза.

— Они спрашивают кого-то одного?

— Похоже.

— А если не один?

— Вот это нам и предстоит доказать.

Я снова посмотрела на письмо.

В начале поездки кровное родство считалось достаточным основанием для передачи. Теперь комиссия требовала исследовать связь Тивена с людьми, которых в родовой таблице не было.

Я посмотрела на лестницу. Наверху спали Рина, Кай, Ася, Миро, Оли и Тивен. Шесть детей, которые не были родственниками. По крайней мере кровными.

— Бастиан, а если ответ — все они?

Он не улыбнулся.

— Тогда нужно выяснить, что это означает для него, — ответил Бастиан. — Одного полета мало, чтобы переписать все правила. Но достаточно, чтобы не везти мальчика дальше, не разобравшись.

— Сегодня останемся здесь, — сказал Бастиан, складывая письмо Клеменса.

— Но маршрут велено продолжить.

— Его не отменили. Суточную остановку я могу обосновать: Тивену нужен отдых после обращения, нам — свидетельства возниц. И еще я хочу проверить старый устав.