Книга Обрученная с призраком, страница 60 – Александра Глазкина

Я не учла одного — после активных выходных половина цветочных лавочек не работала. Где-то было просто закрыто, где-то разбирали новый товар и вежливо меня выпроводили. Где-то и приняли, но я понимала, что в такой обстановке доверительной беседы не выйдет. Что ж, у каждого бизнеса свои нюансы.

— Давай возвращаться! — сказала я Себу, уже жалея, что выбралась из теплой кровати. — Сегодня ничего не выйдет!

И тут он схватил меня за руку. Схватил бы, вернее, если б не просочился сквозь мою ладонь.

— Эми! Собака! — воскликнул он.

В парке, через который мы возвращались, было малолюдно, сыро и пахло грибами и прелой листвой. Большинство окрестных жителей предпочитали тепло и уют квартир и кофеен, но собачникам деваться некуда — им приходится выгуливать питомцев, невзирая на погодные условия.

На дальней от нас полянке, полускрытой редкими деревьями, гуляли трое: бабулька с пуделем, бородатый мужчина с овчаркой и девушка в ярко-красной куртке, рядом с которой степенно вышагивало нечто огромное и лохматое.

— Ты уверен? — осторожно спросила я Себа.

Лица девушки было не различить из-за плотно надвинутого капюшона. Значит, нужно подойти поближе.

— За Марию — не знаю. Но собака — точно ее! — взволнованно ответил Себ.

Я решительно зашагала по мокрой траве. Приблизившись, окликнула:

— Мария!

Ко мне повернулись все трое. И не потому, конечно, что их так звали (бородача уж точно нет), просто обернулись на возглас посреди пустой площадки. Я подошла поближе к хозяйке лохматого чудовища. Она оказалась старше, чем я представляла, и не такой красивой, как описывал Себ. Глаза, скорее, серые, чем зеленые, но многое в таких случаях зависит от освещения и от настроения, по себе знаю. В принципе, миленькая: аккуратный носик, пухлые щеки, усыпанные веснушками…

— Мария? — обратилась я к ней.

Себ безмолвствовал, но не могла же я обратиться к нему с уточнениями, когда рядом люди. Девушка нахмурилась:

— Простите?

— Вы — Мария? — уточнила я.

— Нет, вы обознались, — и, потянув пса за поводок, она решительно двинулась к выходу из парка.

— Подождите! — я даже как-то растерялась, — подождите, это ведь ваш пес?

Девушка замешкалась с ответом, потом нахмурилась еще больше, растеряв очарование.

— А в чем, собственно, дело? — сухо поинтересовалась она. — Он — беспородный, и для вязки непригоден.

— Это ваш пес? — повторила я, потому что мне не нравилось напряжение в ее взгляде.

— Да, — твердо ответила она. — А в чем дело?

Пару минут мы молча сверлили друг друга взглядами, потом я извинилась и отошла. Девушка двинулась по алее, несколько раз оборачиваясь. Я достала телефон, изображая разговор, и сердито зашептала Себу:

— Ну? Чего ты молчишь?

— Это не она… — растерянно проговорил он.

— А собака?

— А собака ее.

— Точно? Собак легче спутать, чем людей, они все на одно лицо, на одну морду, вернее…

— Нет, Эми, собака — точно ее! Я уверен!

— Как ее зовут?

— Мария…

— Дурак! Собаку как зовут?

— А зачем это?

— Если я ее сейчас позову, она откликнется, так?

— Я не помню…

— И этого не помнишь? — завопила я, и бабулька с пуделем шарахнулась и, торопливо подтянув поводок, засеменила прочь.

— Прости, Эми, я пытаюсь…

— Ладно, — махнула я рукой, — если это ее собака, нельзя ее терять.

Я поспешила по аллее, держась на приличном расстоянии от красной куртки, мелькающей за деревьями. На пешеходном переходе замешкалась, пропуская машины, и едва успела увидеть, в какой из дворов свернули девушка с собакой. Перебежав дорогу, осторожно выглянула из-за угла и, к счастью, заметила, в какой подъезд многоэтажки они зашли. Закрывая двери, девушка задержалась и обвела взглядом двор, что только укрепило мои подозрения. Станет ли человек, которому нечего скрывать, опасаться преследования? В конце концов, подумаешь, приняли за другую!