Книга Муж, замок, быт, магия для миледи Анастасии, страница 32 – Надежда Соколова

А потом, ровно через три дня после ужина с Ричардом, в холле замка вспыхнул портальный вихрь, и из него вышла мама — с двумя огромными сумками, в которых что-то громко шуршало и позвякивало, и с таким лицом, будто она только что получила подтверждение всех своих надежд. Я как раз сидела в мастерской и заканчивала эскиз для летнего костюма Ричарда, когда услышала её голос в холле:

— Анастасия! Дочка! Где ты? Мне всё рассказали! Всё! Я знаю про ресторацию, про ужин, про то, что он пригласил тебя снова! Я не могла сидеть дома, я собрала тебе подарки и приехала!

Я отложила карандаш и вышла в холл, где мама уже сгружала сумки на мраморный пол и оглядывала замок с видом человека, который впервые видит его после ремонта.

— Мама, — сказала я, обнимая её, — кто тебе всё рассказал? У меня даже вестник до тебя не дошёл.

— Тётя Лиля! — воскликнула мама, отстраняясь и глядя на меня с восторгом. — Она была в той же ресторации, за соседним столиком! Она видела вас! Она написала мне, что ты выглядела как королева, что он смотрел на тебя как на сокровище, и что вы потом пошли гулять по мосту! Анастасия, это же серьёзно! Это не просто ужин, это начало! И я привезла тебе подарки, чтобы ты была готова к следующему разу!

Она начала выгружать из сумок то, что привезла, и я смотрела на это с растущим изумлением. Первыми на свет появились журналы — новые, свежие, с земными модными тенденциями, которые, как я поняла, мама собирала специально для меня. Потом — коробка с нитками, но не простыми, а теми, которые на Земле называют «мулине» — для вышивки, с такими оттенками, которых я не видела в Растусе. Потом — упаковка маленьких бусин, стеклянных и металлических, для украшения платьев. Потом — несколько пар сережек, недорогих, но стильных, которые мама, по её словам, «купила на распродаже, чтобы ты могла носить их на примерки и не надевать дорогие». И, наконец, — небольшая коробочка, которую она вручила мне с особой торжественностью.

— Это от папы, — сказала она. — Он не смог приехать, у него дела, но он передал это. Он сказал, что это для твоей машинки — чтобы она работала ещё быстрее и не ломалась.

Я открыла коробочку и увидела маленький амулет — камень с гравировкой, который, судя по описанию, должен был ускорять работу механизмов. Я приложила его к машинке, и та зажужжала так бодро, будто выпила бодрящего отвара.

— Мама, — сказала я, — это всё... это слишком. Я не знаю, что сказать.

— Скажи, что ты идёшь на второе свидание, — ответила мама, усаживаясь в кресло и глядя на меня с той самой настойчивостью, которую я знала с детства. — И расскажи мне всё. Как он смотрел, что говорил, держал ли за руку. Я хочу знать каждую деталь.

Я вздохнула, села напротив неё и начала рассказывать — про ужин, про разговор, про мост. Мама слушала, не перебивая, и в её глазах было столько счастья, что я поняла: даже если из этого ничего не выйдет, этот вечер уже стоил того, чтобы его пережить. А когда я закончила, она сказала:

— Анастасия, я не буду тебя торопить. Но, знаешь, я вижу, что ты впервые за долгое время говоришь о ком-то с таким лицом. И я рада. Даже если это просто ужины, даже если это ни к чему не приведёт. Ты снова чувствуешь. И это главное.

Я обняла её, и мы просидели до вечера, разбирая подарки, обсуждая фасоны и строя планы на лето. А потом, когда мама ушла через портал, я вернулась в мастерскую, посмотрела на эскиз костюма для Ричарда и поняла, что улыбаюсь — не потому, что мама привезла подарки, а потому, что где-то там, в столице, есть дракон, который, кажется, тоже думает обо мне. И это было самое ценное из всех подарков.