Книга Муж, замок, быт, магия для миледи Анастасии, страница 2 – Надежда Соколова

Я вздохнула, допила чай и вернулась к работе, потому что заказы, как и мысли, требовали внимания, и я была готова дать им и то, и другое — в меру, но не забывая о том, что где-то там, в столице, есть дракон, который, возможно, тоже вспоминает меня, когда снег падает за его окном.

Глава 2

Через несколько дней, когда я уже почти смирилась с тем, что Ричард, возможно, не приедет до весны, в холле замка снова раздался знакомый хрустальный звон, и портальный вихрь выплюнул на мраморный пол двух драконов — герцога и его сестру. На этот раз они появились без предупреждения, и я, стоявшая в рабочей комнате с булавкой в зубах и рулеткой на шее, услышала, как Долорес звонко восклицает:

— Анастасия! Мы приехали! И у нас есть целый час, потому что братец решил, что примерка не может ждать до весны, особенно после того, как он дважды танцевал с вами на балу и теперь не может думать ни о чём другом!

Я выронила булавку, быстро поправила волосы и вышла в холл, где Ричард уже снимал плащ с видом человека, который привык, что его ждут, но при этом старается не выглядеть слишком самодовольным. Он был в тёмно-сером камзоле, который подчёркивал ширину его плеч, и с той же лёгкой улыбкой, которую я помнила по балу. Долорес, в отличие от брата, не скрывала своего восторга и сразу же принялась рассматривать ёлку, которая всё ещё стояла в холле, хотя уже немного осыпалась.

— Вы ещё не убрали её? — спросила она с удивлением. — Найра Анастасия, она же уже почти лысая. Или вы держите её специально, чтобы напоминать брату о том, как он хорошо танцевал?

— Я держу её, потому что она мне нравится, — ответила я, улыбаясь. — И потому что убирать ёлку — это грустно. А грустить я не люблю.

Ричард подошёл ко мне, поклонился чуть глубже, чем требовал этикет, и сказал:

— Найра Анастасия, прошу простить за неожиданный визит. Но моя сестра заявила, что если я не приеду на примерку в ближайшие дни, она сама сошьёт мне костюм из штор. А я, знаете ли, не готов к такому эксперименту.

— Он просто боялся, что вы подумаете, будто он не хочет приезжать, — добавила Долорес, проходя мимо нас в зал для показов. — Он все эти дни ходил по столице и вздыхал. Я даже думала, что он заболел, но лекарь сказал, что это не болезнь, а «нечто иное». Я, конечно, сразу поняла, что это.

— Долорес, — предупреждающе сказал Ричард, но в его голосе не было злости, только лёгкое смущение, которое я находила очаровательным.

Мы прошли в зал для показов, где я начала с костюма Ричарда. Он висел на манекене — тёмно-синий бархат, серебряные пуговицы, строгий крой, но с той самой лёгкой драпировкой на плечах, которую я добавила, чтобы подчеркнуть фигуру Ричарда. Он подошёл к манекену, обошёл его кругом, потрогал ткань и сказал:

— Это… выглядит даже лучше, чем я представлял. Вы уверены, что это для меня? Не для какого-нибудь столичного щёголя?

— Уверена, — ответила я, снимая костюм с манекена. — Примерьте, и я посмотрю, что нужно подправить. Только, пожалуйста, не делайте резких движений, потому что булавки ещё внутри, и если вы случайно заденете одну, я не хочу, чтобы вы ушли отсюда с дыркой в боку.

Он скрылся за ширмой, а Долорес, которая уже уселась в кресло и разглядывала мои образцы тканей, сказала мне тихо, но с явным удовольствием: