Книга Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон, страница 78 – Майкл Скофилд

Торен провел большим пальцем по шраму у основания кисти.

— Не меняют.

— Я не буду просить вас считать это закрытым.

Он посмотрел на меня внимательно.

— А я не собираюсь носить вашу ошибку вместо собственной руки.

Я почувствовала, как сжалось горло.

— Это значит…

— Это значит, что я помню. И вижу, что вы делаете теперь. На данный момент мне достаточно.

Я кивнула.

— Спасибо.

— Вот за это можно.

Он ушел к Рейнару, оставив меня у окна.

Днем пришло письмо Инги.

Заказчица приняла песенник и попросила передать благодарность. Следующая книга могла подождать до конца разбирательства. Инга писала, что сама справится с текущими заказами, но не собирается ждать до зимы, пока я снова вспомню дорогу в Вельск.

Я улыбнулась.

Рейнар вошел, когда я перечитывала приписку о крыше мастерской. Протечку наконец починили, зато мастер забыл молоток. Инга решила, что это знак: теперь у нее достаточно инструментов, чтобы пугать нерадивых заказчиков.

— Хорошие новости? — спросил он.

— Обычные.

Он сел рядом.

Я подала письмо, прикрыв личные строки пальцем. Он прочел про молоток и улыбнулся.

— Мне действительно хочется с ней познакомиться.

— Она будет задавать вопросы.

— Я уже привык.

— Нет. К таким не привык.

Рейнар поднял бровь.

Я рассмеялась.

Потом улыбка прошла, оставив тихое, теплое чувство, которому я все еще не решалась дать имя вслух.

За последние дни оно не исчезло.

Ни после настоящей записки, ни после слов Мартена, ни после того, как Рейнар признался, что ему больно видеть мой почерк на сообщении Валенту.

Мне не требовалось сделать прошлое красивым, чтобы хотеть будущего рядом с ним.

— Рейнар, — сказала я.

Он повернулся.

Я собиралась говорить о мастерской.

О том, что могла бы работать в Риане.

О комнате с хорошим окном, которую хотела снять после возвращения.

Вместо этого произнесла:

— Я тебя люблю.

Он замер.

Всего на мгновение, но я успела испугаться.

Не отказа даже. Того, что слова легли слишком тяжелым обязательством в и без того трудные дни.

Рейнар взял меня за руку.

— Я люблю тебя, Аделина.

Я закрыла глаза.

В этих словах не было печати, которую следовало ставить только после оправдания. Не было обещания забыть все, что мы знали друг о друге. Он сказал их сейчас, когда впереди оставались слушание, чужие вопросы и моя собственная подпись на странице, от которой нельзя было отвернуться.

Я открыла глаза.

— Я хотела сказать это позже. Когда все…

— Станет удобно?

Я кивнула, улыбаясь сквозь слезы.

Он коснулся моего лба своим.

— Я тоже ждал подходящего дня. Потом понял, что они заканчиваются быстрее, чем начинаются.

Я обняла его.

Он держал меня крепко, и я впервые не искала в этой крепости опасности.

Через некоторое время мы отстранились, потому что оба сидели на одном неудобном стуле и у Рейнара затекла нога.

Я рассмеялась.

Он тоже.

Это оказалось хорошим продолжением признания.

Мы говорили до вечера.

Не о том, как будем безупречно счастливы.

О работе.

О поездках.

О том, что если ему предложат службу, он хочет заранее понимать, сколько времени будет проводить вне дома. Что я не собираюсь бросать заказы всякий раз, когда он вернется. Что в Риане я могла бы снять мастерскую, а ларенский дом пока привести в порядок и не принимать большого решения сразу.

Рейнар предложил посмотреть помещения у рыночной площади, где окна выходили на утренний свет.