Книга Проект «Тот самый», страница 86 – Джули Шэн

Хёри отбивается, кусается, но чувствует вместе с привкусом крови на языке знакомый аромат парфюма.

— Ты меня укусила, – шепчет Ёнги хрипло.

— Ты… – Хёри пытается прийти в себя. – Ты что здесь вообще делаешь?

— Тебя жду.

— У тебя же совещание. – Хёри закусывает губу, когда Ёнги сжимает её талию и ладонями поднимается выше по спине.

— Оно закончилось. – Он склоняется и целует её в шею, в скулу, в подбородок. Снова ловит губами губы Хёри, и она в этот момент забывает, где находится.

Когда Ёнги отстраняется, они оба дышат тяжело. Он смотрит на Хёри, и в этом взгляде столько всего, что у неё колени подгибаются. Ёнги достаёт из кармана ключи и вкладывает ей в ладонь.

— Подожди меня в машине. Я через десять минут спущусь.

Она не отвечает, только кивает, потому что ещё не может говорить. Но пальцы крепко сжимают ключи. И пока Хёри ждёт, чтобы Ёнги успел отойти подальше, она стоит посреди тёмного кабинета, оглушённая и счастливая.

До дома Ёнги они едут в тишине и даже не касаются друг друга, будто от любого контакта может произойти короткое замыкание и возгорание. Возгорание всей Хёри целиком. В квартиру она заходит первая. В прихожей загорается свет, дверь закрывается с тихим щелчком, который оказывается финальной точкой, жирной и недвусмысленной, которую ставит Ёнги в конце этого бесконечного дня. И Хёри не успевает сделать даже шага, как Ёнги разворачивает её к себе лицом, прижимает к стене и с нетерпением целует. Вкус у этого поцелуя как у вина, выпитого слишком быстро: обжигающий, головокружительный, сладкий до дурноты.

У Хёри перехватывает дыхание. Она подаётся к нему всем телом, пальцами сминает лацканы пиджака и, нащупав пуговицы рубашки, начинает их расстёгивать. Её сумка с планшетом падает на пол с глухим звуком, но Хёри не обращает на это внимания. Вся её вселенная – здесь, в этом коридоре, в этих руках, в этом поцелуе, который становится всё глубже, всё требовательнее. Ёнги умело подталкивает её ближе к грани безумия.

Он касается её талии, скользит под тонкую ткань рубашки, и Хёри замирает, на секунду теряя опору. Пальцы у него горячие, уверенные. Он не торопится, и от этого становится ещё невыносимее. Ёнги словно читает её тело, в темноте прикасаясь так, что каждый сантиметр кожи вспыхивает жаром.

Ёнги за талию прижимает Хёри к себе ближе и заставляет её пятиться. Они движутся куда-то в направлении гостиной, не отрываясь друг от друга. По пути ей удаётся стянуть с Ёнги пиджак и, кажется оторвав последние две пуговицы, отправить на пол и его рубашку. Менее агрессивно Ёнги справляется с её рубашкой, и Хёри, сделав шаг назад, остаётся в бюстгальтере. И в свете, проникающем через окна квартиры, она жадно пожирает взглядом подтянутое тело Ёнги. Он расстёгивает ремень, звякает пряжка, и брюки падают к его ногам. И Хёри, признаться, тоже готова рухнуть на пол. Но вместо этого спотыкается и неуклюже падает на диван. Ёнги нависает над ней, заводит руку за её спину и умело расстёгивает крючки бюстгальтера. Пространство резко сужается, стоит ему накрыть поцелуем грудь Хёри и сжать другую ладонью.

Они не доходят до спальни.

Стащив с Хёри джинсы, Ёнги нарочито медленно снимает с неё бельё, и Хёри запрокидывает голову, потому что каждое прикосновение – пытка. Пытка, каких нет ни в одном аду из десяти!^[31] И агония Хёри усугубляется, когда Ёнги разминает сначала одну её стопу пальцами, потом другую и, проведя языком от голени к бедру по внутренней стороне, оставляет жадный поцелуй ниже пупка.