Книга Проект «Тот самый», страница 19 – Джули Шэн

— Поймал, – тихо говорит Ёнги, придерживая Хёри за талию.

Конечно, поймал.

Его тёплая рука прожигает прикосновением одежду, и Хёри невольно замирает, прижавшись к плечу Ёнги.

— Так и было задумано? – шепчет он, наклоняясь ближе, и от его дыхания по шее у неё пробегают мурашки.

— Ага, – фыркает она, выпрямляясь. – Это часть перформанса.

И в тот же миг Ёнги подхватывает её на руки. Опять.

— Ёнги! – Хёри возмущённо выдыхает его имя, хватаясь за него обеими руками. – Поставь меня! – Но звучит она уже не так уверенно.

— Так будет безопаснее, – невозмутимо отвечает Ёнги, словно его не смущает тот факт, что он несёт взрослую женщину на руках по коридору художественной школы и их могут увидеть.

— Мы договаривались! – Хёри отчаянно шепчет и постукивает слегка кулаком по его груди, но делает это скорее для приличия, совсем вяло.

— Мы договаривались, что ты не будешь геройствовать, – спокойно парирует Ёнги и с лёгким усилием открывает дверь плечом.

В аудитории уже сидят её студенты. Кто-то делает скетч, кто-то готовит рабочее место, кто-то смотрит в телефон. Но на звук распахнувшейся двери все как по команде поднимают глаза. И сначала наступает неловкая пауза, Хёри зажмуривается, а следом раздаётся звук упавшего карандаша. Кто-то задерживает дыхание.

Хёри медленно приоткрывает один глаз. Ёнги кажется спокойным и невозмутимым. Хёри тихонько хлопает его по плечу и несколько раз быстро мотает головой. Ёнги понимает жест и аккуратно ставит её на пол рядом с преподавательским мольбертом и столом.

— Всё, – говорит он, поправляя куртку на её плечах, – доставка завершена.

— Тебе не удастся меня смутить, – шипит Хёри, наклоняясь ближе и стараясь, чтобы услышал только он. – Хотел пробное занятие? Тогда садись назад и слушай внимательно.

Когда класс наконец собирается, пространство постепенно наполняется характерными рабочими звуками: скрипят ножки мольбертов, переставляются табуреты, шелестят большие листы ватманов, а негромкие разговоры студентов перемешиваются с постукиванием карандашей о столешницы.

Хёри возвращается в роль преподавателя так легко, будто несколько минут назад в коридоре не было ни горячих рук на талии, ни обжигающей секундной растерянности, и это не её недавно внесли на руках.

Быстро собрав волосы в низкий хвостик, Хёри берёт в правую руку мел и чувствует, насколько он мягкий и податливый. Мел оставляет на коже тонкую пыль, которая въедается в подушечки пальцев так привычно, что эта текстура кажется частью её тела.

На доске одна за другой появляются быстрые уверенные линии. Движения Хёри чёткие, она привыкла уже к интерьерным эскизам, к тому, что в двух-трёх штрихах должна быть передана идея пространства. Схематичные кубы, мягкие овалы – только композиционная основа, без декоративных деталей.

— Сегодня работаем с натюрмортом, – объявляет она, разворачиваясь к классу и привычно опираясь плечом о доску. – Фокус на композиции и пространстве. Мне не нужно, чтобы вы слепо копировали предметы. Мне нужно, чтобы вы увидели воздух между ними. Почувствовали, как дышит тень. Как линия растворяется в свету.

На преподавательском столе уже расставлена композиция: белая фарфоровая чашка с золотым ободком, яблоко, источающее еле уловимый аромат кислинки, прозрачная бутылка воды, на стекле которой собираются капли, и кусок сине-серого бархата, нарочно сложенный так, чтобы мягкие складки создавали глубокие тени.