Книга Лечение измены от полковника, страница 32 – Елена Ткачева

— Посмотрите на меня, — Надежда схватила женщину за руку, заставляя сосредоточиться на себе. — Меня зовут Надежда, я хирург. Я сейчас помогу вам, слышите? Просто дышите.

Громов стоял снаружи, прижимаясь плечом к искореженному крылу машины, и внимательно следил за каждым движением вокруг, словно закрывая её от всего мира. Его взгляд был сосредоточенным; он не вмешивался в работу, но его присутствие давало Надежде ощущение неоспоримой поддержки. Она быстро вскрыла стерильный пакет с перевязочным материалом, игнорируя скрежет металла, который издавал кузов при каждом её движении.

— Артериальное кровотечение из бедренной артерии, — коротко констатировала она, отдавая команду фельдшерам. — Живо сюда жгут и капельницу с физраствором!

Надежда действовала механически и четко. Она ощущала странное единство с этим моментом: всё, что происходило с ней до этого вечера, стало фоном, второстепенным шумом. Сейчас существовала только эта женщина с бледным лицом и стремительно уходящей жизнью.

— Она теряет слишком много крови! — крикнул один из спасателей, передавая ей упаковку бинтов. — Мы не можем вытащить её из-за завала сзади, руль придавил таз!

— Мне нужно больше пространства! — Надежда с силой надавила на рану, стараясь остановить струю крови. — Полковник, мне нужно, чтобы вы помогли мне удерживать её тело в неподвижном состоянии, чтоб я смогла пережать артерию, -в это мгновение машина начинает крениться.

Валерий молча протиснулся вперед, его массивные руки замерли в сантиметрах от неё, готовые в любой момент перехватить её или пострадавшую. В тесном салоне стало нестерпимо жарко от их общего дыхания и напряжения. Надежда чувствовала его близость даже через слой одежды; его спокойная уверенность передавалась ей, позволяя сосредоточиться на сложной манипуляции.

— Я введу ей анальгетик, — прошептала она, вкалывая лекарство в вену женщины. — Постарайтесь не сильно трясти, ей сейчас тяжело.

— Делайте свою работу, доктор, — глухо отозвался Громов. — А я позабочусь о том, чтобы все было хорошо.

Надежда осторожно наложила давящую повязку, чувствуя, как её пальцы впитывают липкую, ещё тёплую кровь. Женщина в салоне всхлипнула, её веки задрожали, а дыхание стало поверхностным и прерывистым. В этот момент машина снова качнулась; сзади послышался резкий скрежет металла, и всё вокруг задрожало.

— Она сползает! — вскрикнул один из спасателей, хватаясь за край двери.

Валерий среагировал мгновенно. Он рывком сжал Надежду вокруг талии, буквально впечатывая её в сиденье, чтобы она не вылетела наружу вместе с пострадавшей. Его тело стало для неё единственной опорой в этом хаосе. Надя почувствовала, как он крепко прижал её к себе, защищая своим массивным плечом от острых обломков стекла и пластика.

— Не шевелись, — прорычал он ей в самое ухо, его голос перекрыл шум работающей техники и крики людей. — Посмотри на неё! Она всё ещё жива?

Надежда, тяжело дыша и стараясь не закрывать глаза от боли в плече, снова прильнула к раненой. Женщина была без сознания, но пульс ещё прощупывался — слабый, нитевидный.

— Жива! Но нам нужно её достать прямо сейчас, или она умрёт от болевого шока! — крикнула Надя, не глядя на него.

Валерий смерил её взглядом, в котором смешались гнев и странное восхищение. Он резко развернулся к спасателям, отдавая приказы таким тоном, что те немедленно замолчали и подчинились. В его голосе больше не было мягкости; теперь это был голос полковника, привыкшего к беспрекословному исполнению.