Книга Лечение измены от полковника, страница 26 – Елена Ткачева

Его ладонь уверенно легла ей на затылок, пальцы зарылись в волосы, слегка оттягивая голову назад. Надежда затаила дыхание, глядя в его темные глаза, в которых сейчас плясали искры властного торжества. Она чувствовала себя загнанным зверем, но впервые в жизни этот страх не пугал её — он будил в ней ответное желание.

— Вы жестоки со мной с самого первого дня, — выдохнула она, стараясь не двигаться.

— Я учу вас выживать там, где вы раньше только жили, — ответил он. Его губы оказались в миллиметре от её уха. — И если для этого нужно склеить ваше разбитое сердце , я сделаю это без колебаний. Потому что только из осколков можно собрать что-то по-настоящему ценное.

Его губы коснулись её кожи — едва уловимым, почти невесомым движением, от которого по телу Надежды пробежал электрический разряд. Она замерла, боясь пошевелиться, боясь разрушить этот миг. В этом жесте не было нежности; в нём чувствовалось требование, приказ подчиниться и принять его условия.

— Вы боитесь меня, — констатировал Громов, и в его голосе прозвучала удовлетворенная усмешка.

— Нет, — с трудом выговорила она, хотя сердце колотилось в самом горле.

Он резко притянул её к себе, лишая возможности отступить. Ткань её платья натянулась, и Надежда почувствовала всю мощь его тела, ощущая себя хрупкой и беззащитной. Но одновременно с этим она почувствовала странную силу — сила этого мужчины переходила к ней через каждое прикосновение, наполняя её уверенностью, которой ей так не хватало.

— Ложь — плохой союзник, — прошептал он, и теперь его дыхание опаляло её шею. — Вы боитесь не меня. Вы боитесь того, что я в вас пробуждаю.

Надежда закрыла глаза, отдаваясь этому ощущению. Она больше не думала о Марате, не думала о том, что они делают в глазах окружающих. В этот момент существовала только эта темная террасы и тяжелый, властный ритм сердца человека, который держал её в своих руках.

— Расскажите мне, — потребовала она, когда он отстранился ровно настолько, чтобы видеть её лицо. — Что именно вы во мне пробуждаете?

Громов смерил её долгим, оценивающим взглядом, и в глубине его глаз вспыхнул огонь, который заставил её окончательно забыть о предосторожности. Он не собирался отвечать словами; вместо этого он медленно сократил расстояние между ними, заставляя её затаить дыхание в предвкушении того, что сейчас произойдет.

Его губы накрыли её в требовательном, властном поцелуе, в котором не было места сомнениям или просьбам. Надежда охнула, чувствуя, как мир вокруг окончательно исчезает, оставляя лишь этого мужчину и обжигающий вкус его дыхания. Она инстинктивно вцепилась пальцами в его плечи, стараясь удержаться на ногах, когда он прижал её спиной к прохладному мрамору колонны.

Громов не медлил. Его руки, сильные и уверенные, скользнули по изгибам её тела, сминая дорогую ткань платья. Надежда почувствовала, как её сопротивление тает, сменяясь жадным, почти отчаянным желанием. Она больше не была той забитой женой, которая молча сносила измены; сейчас она отвечала ему с той же силой, с какой он забирал её волю.

— Теперь вы понимаете? — прошептал он ей в губы, тяжело дыша. — Это не игра, Надежда. Это жизнь.

Его рука спустилась ниже, заставляя её вздрогнуть от неожиданности и острого всплеска возбуждения. Она почувствовала, как его пальцы собственнически сжали её бедро, притягивая ещё ближе. Громов смотрел на неё сверху вниз, и в этом взгляде было столько нескрываемого голода, что Надежде стало трудно дышать.