Книга Осень чудес, страница 89 – Катарина Херцог

Бетти с любопытством разглядывала Кэтрин. Блузка выбилась из брюк, потные после танцев волосы прилипли к лицу, и – Бетти не верила своим глазам – она сняла туфли на высоком каблуке и ходила босиком! В таком виде она совершенно не походила на литературного агента Бетти, что всегда щеголяла в безупречных нарядах, играла в гольф и посещала собачьих терапевтов. Но и сама она, взглянув в заляпанное зеркало, едва узнала себя. В Штатах при виде своего отражения Бетти, скорее всего, закатила бы истерику, поспешила бы вытереть вспотевшее лицо салфеткой и тут же замаскировала бы жирный блеск толстым слоем пудры. Не говоря уже о том, что она никогда – никогда в жизни! – не осмелилась бы пойти на мероприятие без макияжа, с волосами, собранными в пучок, в очках и в таком наряде. Бетти никогда бы не вышла из дома в таком виде. На следующий день ее фото наверняка разлетелось бы по всем СМИ, сопровождаемое безумными домыслами о причинах перемен во внешности: неудачный роман, депрессия, наркотики или беременность. В Суинтоне таких проблем не было. Она могла есть что угодно, ходить куда вздумается и выглядеть как пожелает!

Это было так странно… Бетти смочила ладони и пригладила непослушные волосы. Сколько себя помнила, она всегда играла роль: роль актрисы, роль автора детских книг, роль идеальной возлюбленной в своих немногочисленных отношениях (которые закончились печально), роль примерной внучки, которая хотела избавить бабушку от лишних забот, ведь та и так переживала за нее не меньше, чем за собственную дочь… В Суинтоне ей не нужно было соответствовать ничьим ожиданиям. Даже с Элией и Нанетт она чувствовала себя непринужденно, хотя они знали, кто она! В Суинтоне Бетти могла просто быть собой, без всяких притворств. И хотя она тоже играла свою роль, она, пожалуй, никогда не была так близка к самой себе, как в окружении милых и чудаковатых жителей этой маленькой шотландской деревушки.

— Нет, никаких «на посошок»! – Лиам подтолкнул Дороти в инвалидной коляске к выходу. – Мне вставать в половине восьмого. К тому же завтра еще одна вечеринка.

— Завтра, завтра! – проворчала Дороти. – Кто знает, доживу ли я до завтра?

Эвелин закатила глаза.

— Ах, мама! Ты всегда так говоришь, когда пора идти домой! К сожалению, тебя уже никто не воспринимает всерьез.

— Точно, – поддержал жену Хью. – Мы почти уверены, что ты бессмертна.

— Как Кристофер Ламберт в «Горце»? – прошептала Бетти, и Элия едва сдержал смех. Он кивнул.

— Учитывая, сколько сигарет выкуривает Дороти и сколько хереса выпивает, другие варианты исключены.

Вместе с Хью, Эвелин и все еще ворчащей Дороти они с Бетти вышли на улицу. В последние дни пестрые листья на деревьях, убранные поля и тыквы у дверей уже намекали на то, что лето закончилось. Теперь же стало окончательно ясно, что осень вступила в свои права: в ночном воздухе уже чувствовалось прохладное дыхание зимы.

Обычно Элия не относился к тем, кого Лиам выгонял с вечеринок: он сам уходил одним из первых, если вообще приходил. Но в тот вечер ему, как и Дороти, хотелось громко возмущаться, когда Лиам включил свет и начал демонстративно подметать.

— В Суинтоне в это время еще что-нибудь открыто? – поинтересовалась Бетти.

— Нет, к сожалению, нет! – И впервые Элия проклял свой родной городок за скудную ночную жизнь. – В Суинтоне вообще ничего нет, кроме «Крафта».