Книга Осень чудес, страница 11 – Катарина Херцог

Надо было продать виолончель! И сжечь рисунки! Вскоре после рождения Бетти Хелена предприняла отчаянную попытку навсегда порвать с прошлым. И прежде всего с Эрнестом Смитом. Они вместе придумали этот псевдоним. «Эрнест» – от Хемингуэя, любимого писателя Хелены, «Смит» – от Адама Смита, шотландского философа, которого он почитал за либеральные и прогрессивные идеи своего времени. Измученная, Хелена откинулась на подушку. Она разместила объявление о продаже в газете, положила рисунки в чашу для костра и представила, как ветер уносит их в виде крошечных частиц пепла – а вместе с ними и ту часть ее жизни, которая так тяготила ее, что порой она даже не знала, как ей вообще удастся вставать по утрам. Хелена зажгла спичку и смотрела на мерцающее пламя, пока оно не коснулось ее кожи. Затем задула его, достала рисунки из чаши, положила их обратно в футляр для виолончели и сообщила редакции газеты, что снимает объявление. Увы, нельзя просто сжечь чувство вины. Как и воспоминания – и болезненные, и приятные.

Хелена закрыла глаза, и перед ней возник образ: озеро, словно заколдованное, мерцало в вечернем свете, и на берегу сидел он. Она почувствовала, как губы сами собой растягиваются в тоскливой улыбке.

Нанетт называла свою дочь ураганом, и Элси действительно была такой! Уже через несколько дней пребывания в поместье Суинтон Хелена поняла, почему Нанетт была такой хрупкой, словно малейшее дуновение ветерка могло сбить ее с ног. Эта малышка была настоящей непоседой: ее ноги не знали покоя, равно как и рот, а голова была полна безумных идей. Тем не менее Хелена была очарована этой девочкой с длинными светлыми волосами и большими глазами, похожей на ангелочка. Ей очень нравилась вся семья: Реджи, который был куда спокойнее и рассудительнее младшей сестры, их сдержанный, но любящий отец, Фрэнк, и, конечно же, Нанетт. Жизнерадостность и оптимизм этой женщины были заразительны, и она предоставила Хелене полную свободу. Ей даже выделили небольшой автомобиль, чтобы она могла исследовать окрестности.

В тот вечер Хелена спонтанно решила сесть за руль, потому что за ужином Нанетт упомянула, что в ясные дни, как сегодня, в лесопарке Галлоуэй неподалеку можно насладиться потрясающим видом на звездное небо. Она немного занервничала, когда сворачивала с дороги у указателя на Камень святого Брюса и въезжала в парк: сумерки уже окрасили верхушки деревьев в оранжевые тона, и скоро совсем стемнеет. На миг Хелена задумалась, действительно ли было хорошей идеей отправиться сюда в одиночку. Возможно, Нанетт согласилась бы поехать, если бы ей предложили. Но потом она сказала себе, что в ее жизни было слишком мало приключений. Да и что с ней могло случиться? В парке обитали не волки и не медведи, а лишь косули и мелкие зверьки вроде белок, зайцев и лис.

Прошло как минимум пятнадцать минут, прежде чем Хелена добралась до Камня святого Брюса. Ее путь пролегал через лес, петляя по дорогам, которые едва ли заслуживали своего названия. Поскольку на встречной полосе ей не попалось ни одного автомобиля, она уже начала опасаться, что свернула не туда. Но наконец лес закончился, и перед ней открылась просторная поляна, в центре которой возвышался огромный валун. Нанетт рассказала ей, что камень установили в память о славной победе шотландского полководца над англичанами, одержанной на этом поле много веков назад. Но Хелена хотела попасть не к камню, а к озеру, расположенному на краю поля. Именно туда Нанетт и Фрэнк водили детей, когда те хотели полюбоваться звездным небом. Однако ей придется набраться терпения.