Книга Жена, которую захотели все, страница 39 – Злата Нова

Консультантка кивнула так, будто поняла больше, чем Анна сказала.

Они собрали несколько комплектов. Чёрное кружево, тёмно-сливовое боди, бежевый комплект с почти прозрачной сеткой, очень тонкий белый бюстгальтер без жёстких чашек и глубокий зелёный комплект, который Анна бы раньше даже не взяла в руки, решив, что он «не для её фигуры».

В примерочную она вошла одна и, закрыв штору, долго стояла, не раздеваясь. Внутри было тихо, мягкий свет падал сверху, зеркало отражало её в полный рост, и от этого отражения нельзя было уйти в сторону.

Анна медленно сняла блузку, потом юбку, осталась в обычном белье и несколько секунд просто смотрела на себя. Большая грудь. Мягкий живот. Полные бёдра. Тело взрослой женщины, которая уже прожила достаточно, чтобы перестать ждать, когда она «станет лучше» и наконец разрешит себе нравиться самой себе.

Раньше она всегда видела здесь список претензий.

Слишком много. Слишком мягко. Слишком заметно. Слишком не как на манекене.

Но сейчас перед ней стояло не «слишком». Перед ней стояло она сама. Живая. Тёплая. Женственная до тяжести в линии груди, до мягкого изгиба живота, до силы в бёдрах, которые мужчины так жадно обхватывали ладонями. И Анна вдруг поймала себя на странной мысли: а если дело всё это время было не в теле? А в том взгляде, которым она на него смотрела?

Она примерила первый комплект — чёрный, кружевной, с глубоким вырезом. Он сразу сделал её не стройнее, не моложе и не «удобнее», а именно ярче. Грудь в нём выглядела тяжёлой и красивой, живот — не недостатком, а продолжением женской мягкости, бёдра — не чем-то, что надо прятать, а тем, что держит весь силуэт.

Анна повернулась боком.

Раньше она бы сразу сняла такое бельё. Решила бы, что оно подчёркивает всё не то. Но сейчас стояла и смотрела, и впервые ей не сейчас стояла и смотрела, и впервые сильно хотелось сгорбиться или прикрыться рукой. Наоборот. Хотелось расправить плечи ещё сильнее.

Следующим было боди цвета тёмной сливы. Оно мягко облегло фигуру и вдруг превратило её тело во что-то почти опасное. Не для чужих глаз даже, а для неё самой. Анна провела ладонью по ткани на талии, посмотрела на своё отражение и поймала в лице не смущение, а интерес.

Неужели она и правда может быть такой?

Не в минуты, когда её хотят мужчины. Не в горячем воздухе спальни. Не в полумраке чужой квартиры. А просто сама по себе — в ярком свете, одна, перед зеркалом, без чужих рук и без чужих слов.

Эта мысль задела глубже, чем она ожидала.

Потому что всё последние недели она будто заново училась собственной сексуальности через мужское желание. Через взгляд Лёши, для которого её тело было праздником. Через Виктора, который видел в ней тёмную, взрослую силу. Через Кирилла, рядом с которым она ощущала себя неожиданно молодой и дерзкой. Даже Дмитрий, поздно проснувшийся к ней как к женщине, тоже стал частью этого пробуждения.

Но сейчас в примерочной никого не было. И если она нравилась себе здесь — значит, это было уже не про них.

Это было про неё.

Анна села на маленький пуф и вдруг вспомнила себя в девятнадцать. Девочку, которая в примерочных судорожно втягивала живот, брала на размер больше, лишь бы ничего не обтянуло, покупала бельё не красивое, а «нормальное». Девочку, которая думала, что желание начинается только там, где заканчивается стыд за собственное тело.