Книга Запретный телохранитель, страница 25 – Майя Пивоварова

Я сажусь на диван. Неаккуратно. Роняю тело, как мешок с цементом. Поджимаю колени и обхватываю их руками.

Валя приносит плед и накрывает меня, как ребенка.

Секунду мне хочется рассмеяться. Не смешно. Но тело выбирает абсурдные реакции, когда разум уже на пределе.

— Ты ела? — спрашивает подруга.

— Нет.

— Сделаю бутерброды.

Она уходит на кухню. Я слышу, как дребезжит посуда, как включается кран. Обычные звуки. Живые. Те, которых не слышит человек, запертый в чужом доме.

Тридцать секунд тишины.

Потом вода в душе обрывается.

Шаги. Босые, гулкие по паркету.

Серафим появляется в дверном проеме. Мокрые волосы прилипли ко лбу. На нем одни шорты, на плече — полотенце. Грудь вздымается от усилий, которые он прилагает, чтобы успокоиться, забрать ярость обратно и спрятать ее.

Он смотрит на меня. Видит. Все видит.

Сбитое дыхание под пледом. Пальцы, которые не могут разжаться. Потертую кожу на костяшках... след от ударов по сиденью чужой машины.

— Юль.

— Фима.

Брат по характеру слишком похож на отца. Но именно из-за этого я сейчас здесь. Он может предвидеть следующий ход, может сказать, куда ударить больнее.

И он, как и Альберт, знал, что мы рано или поздно придем к такой ситуации.

— Помоги наказать отца и вытащить Альберта. И я тебя больше никогда ни о чем не попрошу! Молю! Я без тебя не справлюсь! — я готова заплакать.

Павел Владленович

Дочь мою захотел. Ублюдок. Пусть радуется, что я ему яйца не отстрелил, не зажарил и жрать не заставил. Времена сейчас не те, и я стал старше и сентиментальнее — это его и спасает.

Я считал Альберта отличным парнем. Он профессионал своего дела. Я не зря обратился к нему, когда озадачился безопасностью моих детей. И если бы он не полез к моей дочери, мы продолжали бы наше плотное сотрудничество.

Это ведь я своими рекомендациями раскрутил его дело, дал ему больше работы, принес ему прибыль. И вот как он меня отблагодарил.

Я плеснул себе еще виски. Алкоголь давно перестал брать меня, но разогревал кровь. Однако, каким бы злым я сейчас ни был, я понимал: Бубнову не нужно мое состояние. Он, наверное, один из немногих, кому вообще плевать на мои деньги.

Ему нужно нечто более ценное — моя дочь.

Моя маленькая, крохотная девочка, которая совсем недавно сидела у меня на коленях и просила кукольный дом, которая обнимала меня за шею и шептала на ухо, как сильно любит меня и ждет каждого моего приезда.

Моя принцесса, ради которой я готов весь мир поставить на колени.

Моя своенравная кроха, которая так на меня похожа.

Я помню, как вел ее в первый класс, помню, как она хвасталась мне своими платьями. Даже помню, как она в первый раз хлопнула дверью перед моим носом.

И как я могу отдать ее Альберту? Что он ей даст? Нищету? Он не сможет баловать ее, не сможет покупать все, что она захочет. Не сможет!

А дочь слишком гордая, чтобы просить у меня помощи.

Ничего. Я и не такие вопросы решал. Пока строил свою империю, успел поплавать в таком дерьме, которым многие захлебнулись. И этот вопрос решу.

Хотя дети у меня… прекрасные. Каждый уникален по-своему. Но люблю я их одинаково сильно.

— Входи! — грозно реагирую я на стук.

В кабинет вошел мой подчиненный.

— Наш гость просит встречи. — сообщил он с напряжением в голосе.