Книга Запретный телохранитель, страница 21 – Майя Пивоварова

— А ты людей только по внешности оцениваешь?

Фима откидывает меню и впивается взглядом в Итана.

— Меня такое не устраивает.

— Серафим! — грозно говорит отец.

— Ой да ладно, отец, завязывай. Все взрослые люди. Ты ведь притащил его сюда сватать за него мелкую. Тупо.

Серафим полностью рушит «теплую» атмосферу за столом.

— Ты Юльку не знаешь? Она в жизни на такую схему не поведется и не станет той, кто будет преумножать твой капитал такими схемами.

Взгляд отца становится тяжелым и темным. Серафим перегнул. Но внезапно взгляд отца скользит мне за спину. А я, не поворачиваясь, закрываю глаза и тихо ругаюсь:

— Черт.

Задницей чувствую, кто стоит за мной.

— Присоединюсь? — голос Альберта звучит легко и весело.

— Я же просила! — не выдерживаю я и резко разворачиваюсь к нему, задевая приборы, которые летят на пол.

Я смотрю на Альберта, и внутри все переворачивается. Он стоит в своем идеально сидящем костюме — спокойный, уверенный, с легкой улыбкой на губах. Будто не замечает, что только что ворвался в осиное гнездо.

Отец замер с бокалом в руке, Серафим одобрительно хмыкает, а Итан смотрит так, будто уже просчитывает, как использовать этот момент против меня.

— Альберт… — начинаю я шипеть, пытаясь встать, чтобы увести его подальше от этого бедлама. — Мы же договаривались…

Но не успеваю я договорить, как он делает шаг вперед, наклоняется ко мне и закрывает мне рот поцелуем. Не каким-то там целомудренным чмоком в щеку, а самым настоящим, уверенным, мужским поцелуем. Прямо перед моим отцом. Прямо перед Итаном. Прямо перед всем рестораном.

Я на миг теряю дар речи. И способность соображать. Его рука ложится мне на затылок, пальцы перебирают волосы, и я чувствую, как от этого простого жеста у меня подкашиваются колени.

Когда он отрывается, я сижу с открытым ртом, хлопая ресницами, и даже не помню, как дышать.

Альберт смотрит мне в глаза, усмехается уголком губ и тихо, но так, чтобы все за столом слышали, говорит:

— Тш-ш, малышка. Дай мужчине слово сказать.

У меня внутри все взрывается фейерверком. Он назвал меня «малышкой». Перед отцом.

Я таю, но одновременно паникую: вижу, что отец сейчас лопнет от злости. Серафим сидит с такой довольной рожей, будто сам все это спланировал. Валя прикрывает рот ладошкой, чтобы не рассмеяться.

Альберт выпрямляется, поправляет пиджак и переводит взгляд на моего отца. Смотрит прямо, без тени страха или подобострастия. Так, как смотрит мужчина на мужчину. Равный на равного.

— Павел Владленович, — говорит он спокойно, и его голос звучит как раскат грома в этой тишине. — я понимаю, что мой приход неожиданность. И то, что я только что сделал, возможно, дерзость. Но я не мог больше держать в тени то, что происходит между мной и вашей дочерью.

Отец медленно откладывает салфетку. Его лицо — каменная маска. Я знаю этот взгляд: он в бешенстве.

Но Альберт не останавливается.

— Я люблю Юлю, — говорит он, и эти слова врезаются в меня, как молния. — и я намерен быть с ней. Не как телохранитель, а как мужчина, который готов за нее отвечать. За ее безопасность. За ее счастье. За наши отношения.