Книга Зависимость от чудовища, страница 72 – Стейси Кроу

Я осталась одна.

Стояла посреди комнаты, мокрая от слёз, трясущаяся, опустошённая. Смотрела на закрытую дверь и не понимала, что происходит.

Монстр только что утешал меня. Монстр обещал помочь. Монстр сказал, что хочет быть со мной.

Я провела ладонями по лицу, стирая остатки слёз. Глубоко вдохнула. Выдохнула.

Выбора нет. У меня действительно нет выбора.

Я заставила себя двигаться. Стянула платье, бросила его на кровать. Натянула джинсы, футболку, толстовку. Сунула ноги в кеды. Схватила рюкзак, кинула туда телефон, паспорт, зарядку. На секунду замерла, глядя на свою опустевшую комнату. Коробки с вещами, которые завтра должны переехать. Моя жизнь, упакованная в картон.

Всё. Готова.

Я открыла дверь.

Он стоял в коридоре, прислонившись к стене. Маска черепа всё ещё на месте. В руке — ключи от машины.

— Пошли, — кивнул он.

Я пошла за ним. Как загипнотизированная. Вниз по лестнице, мимо вахтёрши, которая даже не подняла головы — или ей было всё равно, или он сделал так, чтобы она не заметила. Я уже ничему не удивлялась.

Мы вышли на улицу. Большая чёрная машина стояла у входа. Он открыл передо мной дверь, я села. Он сел за руль.

— Адрес, — сказал он.

Я назвала город. Больницу.

Он кивнул и нажал на газ.

Мы ехали в ночи. Город мелькал за окном, сменяясь трассой, потом полями, потом снова городом. Я смотрела в одну точку и молчала. Он тоже молчал.

Только один раз, когда мы уже подъезжали, он протянул руку и сжал мою ладонь. Коротко. Крепко.

— Не бойся, — сказал он. — Всё будет хорошо.

Я посмотрела на его руку. Большую, тёплую, с длинными пальцами. На чёрную футболку, обтягивающую широкие плечи. На маску черепа, скрывающую лицо.

И почему-то — глупо, неправильно, безумно — я ему поверила.

Я набрала короткое сообщение Стеф: «Уехала по срочным делам, потом всё объясню. Не волнуйся». Отправила и убрала телефон в карман. Даже не прочитала, пришёл ли ответ. Мне было всё равно.

Мы выехали из Принстона и погрузились в ночь.

Город назывался Кингстон. Маленький, сонный, в паре часов езды от университета. Там не было ничего особенного — пара заводов, дешёвые спальные районы, больница, куда свозили всех, у кого не хватало денег на нормальную клинику. Там жила моя семья. Там лежал мой брат.

В машине играл рок.

Тяжёлые гитары, рваный ритм, низкий голос, который пел о боли и злости. Это ему подходило. Монстру в маске, который вёл машину сквозь ночь, слушая музыку, от которой у нормальных людей закладывало уши. Я сидела на пассажирском сиденье, пристёгнутая ремнём, и смотрела в окно.

Я не могла ни о чём думать, кроме Дешона.

Он лежит в реанимации. Один. В чужой палате, среди трубок и приборов, которые пищат и мигают. Ему страшно. Он маленький. Он не понимает, почему его били. Он не понимает, почему мама не может зайти. Он не понимает, почему я не рядом.

А я здесь. В машине с маньяком. Еду спасать брата, потому что больше некому.

Господи.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Больно. Хорошо. Значит, я ещё жива.

Мы ехали час. Может, два. Я потеряла счёт времени. За окном мелькали придорожные кафе, заправки, тёмные поля и редкие огоньки ферм. Я смотрела на них и не видела. Перед глазами стояло только одно — лицо Дешона. Его озорная добрая улыбка.

Когда машина наконец остановилась, я вздрогнула, выныривая из оцепенения.