Книга Зависимость от чудовища, страница 48 – Стейси Кроу

Язык.

Он слизывал лёд с моего живота.

— Какая же ты сладкая, — раздался его голос. Глухой, довольный.

— Да пошёл ты, — прошипела я, дёргаясь.

Он не обратил внимания. Его язык скользил по моей коже, собирая талую воду, оставляя после себя жар.

А потом я почувствовала, как его руки потянули мои джинсы.

— Нет! — Закричала я, дрыгая ногами. — Что ты делаешь? Не надо!

Поздно.

Одним резким движением он стянул джинсы вниз.

Господи.

Какое унижение.

Я лежала перед ним — со связанными руками, с завязанными глазами, в одном кружевном бюстгальтере. И в трусах. Которые, боже мой, были хлопковыми, с дурацкими собачками, потому что я хватала первое попавшееся, когда переодевалась.

— Какое милое бельё, — усмехнулся он.

Я готова была провалиться сквозь землю.

А затем я почувствовала его руку на себе.

Прямо там. Между ног.

Он гладил меня через трусы. Медленно, настойчиво, изучающе. Его пальцы нажимали, скользили, находили какие-то точки, о существовании которых я даже не подозревала.

— Какая ты приятная, — прошептал он. — Ты бы знала, как ты прекрасна сейчас.

Я не понимала, что это такое. Почему он это делает? Зачем?

И вдруг я не смогла сдержать стон.

Он вырвался сам, против моей воли. Глухой, тихий, но в этой тишине прозвучавший как выстрел.

Я закусила губу. Что это было?

Он услышал. Конечно, услышал.

— Кажется, моей малышке нравится, — протянул он довольно. — Можешь отрицать это сколько хочешь, но твоя киска не лжёт мне.

Его пальцы надавили сильнее, уже не через ткань. Он отодвинул трусы в сторону и коснулся меня напрямую.

Я ахнула.

Это было слишком. Слишком ярко. Слишком чувствительно. Его пальцы скользили по самым интимным местам, находили что-то, нажимали, гладили, и я чувствовала, как тело предательски откликается, как становится влажно там, внизу, как дыхание сбивается.

— Не надо, — прошептала я, но это прозвучало жалко, почти умоляюще.

Он не слушал.

Рывок — и трусы полетели куда-то в темноту, вслед за джинсами. Я осталась полностью обнажённой ниже пояса.

— Пожалуйста, — я уже почти плакала. — Не надо. Не засовывай в меня ничего. Пожалуйста.

Он раздвинул мои ноги. Широко. Так, что я чувствовала себя полностью открытой, беззащитной, доступной.

— О нет, Светлячок, — его голос звучал низко, почти ласково. — Сегодня я хочу получить свой пир.

И тогда я почувствовала это.

Его губы.

Они прижались ко мне. Там. К самому сокровенному месту.

Я вскрикнула.

Я никогда не знала подобной ласки. Никогда. У меня вообще не было секса. Ни в каком виде. Я даже не целовалась ни с кем до этого чёртова Брэда. А теперь маньяк, который завязал мне глаза и руки, делал это.

Лизал меня.

Его язык — горячий, влажный, невероятно быстрый — двигался там, проникал везде, находил какие-то точки, от которых внутри взрывались фейерверки.

Я выгнулась на кровати, забыв, где нахожусь. Забыв, что он чудовище. Забыв, что должна ненавидеть его.

— Не надо, — стонала я, но тело говорило обратное. Оно тянулось к нему, требовало большего.

Он лизал меня так, будто я была самым вкусным десертом в его жизни. Его язык проникал внутрь, обводил клитор, дразнил, мучил, доводил до исступления.

Я не могла сдерживаться. Стоны вырывались сами, громкие, пошлые, отвратительные.

И вдруг я поняла: он снял маску. Или хотя бы приподнял её, чтобы освободить рот. Потому что иначе он не мог бы…