Книга Зависимость от чудовища, страница 37 – Стейси Кроу

— Сия, ты белая, как мел. Что случилось?

Я покачала головой.

— Потом расскажу. Обещаю. Не сегодня.

Стеф вздохнула, но кивнула. Она умела не лезть, когда надо.

Я рухнула на кровать и уставилась в потолок.

В кармане лежал телефон с сообщением от монстра.

За окном шумел ветер.

А в голове крутилось одно: что будет, когда он решит, что этого недостаточно?

От лица Кастила Блэка

Ублюдок Хван отлично делает свою работу.

Лучший хакер, которого я знаю. Добывает такую информацию, которую в принципе хуй кто достанет. Паспортные данные, кредитки, переписки, геолокации. Всё, что надо. Быстро, чисто, без следов.

Одним словом — азиат.

Я сидел в машине, листая её фотографии. Хван скинул целую папку. Она даже не представляет, как много я о ней знаю. Где бывает, что ест, с кем разговаривает, когда ложится спать.

Светлячок.

Блять.

Знает ли она, как я по ней скучал?

Всю неделю я мотался с отцом. Решал вопросы по семейному бизнесу. Встречи, переговоры, деловые ужины с людьми, от которых за версту несёт фальшью. Он хочет, чтобы я посвятил жизнь его делу. Я его единственный наследник. И единственное главное разочарование.

Потому что мне нахер не всралось возглавлять его империю.

«БлэкДарк». Добрая половина города принадлежит нам. Отели, рестораны, торговые центры, стройки. И это только легальная часть. Про остальное он предпочитает не рассказывать, но я не дурак. Я знаю, откуда ноги растут. Знаю, с кем он имеет дело. Знаю, почему нас так боятся.

И по его словам, я должен продолжить его жизнь.

Волочить ёбаное существование. Жить в вечных командировках и встречах. Решать кучу вопросов, от которых болит голова. А она у меня и без того болит ой как часто.

С детства.

Я знал, что буду делать, ещё с самого детства. Отец воспитывал меня строго. Ремень, угол, лишение всего, что хоть как-то радовало. Он говорил: «Ты должен быть мужчиной. Мужчины не плачут. Мужчины не ноют. Мужчины просто берут то, что хотят».

Мама пыталась смягчить. Она была светлой. Тёплой. Единственное, что было у меня по-настоящему хорошего в жизни.

А потом она умерла.

Мне было девять. Сука, девять лет.

И мой придурок папаша не придумал ничего круче, кроме как упечь меня на два дня в приют.

— Чтобы знал, каково это… остаться одному, — сказал он. — Чтобы учился выживать.

Ахуительное было время.

Два дня в детском доме. С чужими детьми, которые смотрели на меня, как на врага. С воспитателями, которым было плевать. С койкой, на которой до меня спал кто-то неизвестный, и воняло от неё так, что меня выворачивало.

Там мне правда помогли. Не знаю, как, но я стал поспокойнее. Перестал орать по ночам. Перестал искать маму в каждой женщине с похожим силуэтом. Просто… сдох внутри и перестал чувствовать.

Отец забрал меня через два дня и больше никогда не говорил об этом. Мы вообще не говорили о маме. Ни разу. Ни слова.

Ну да ладно. Это моя головная боль, и никого она не касается.

Я отложил телефон и откинулся на сиденье.

Светлячок.

Блять.

Когда я увидел её в столовой, я сразу её узнал. Мгновенно. И даже немного растерялся. Представлял эту встречу тысячу раз. Прокручивал в голове, что скажу, как подойду, как она отреагирует. А в реальности просто замер, как идиот.

Она была такая же, как тогда. Та же улыбка, тот же взгляд, те же волосы. И запах. Боже, её запах. Она пахнет карамельками и клубникой, как в детстве. Ни хуя не изменилось.