Книга Летние костры, страница 23 – Юлия Лесная

Несколько минут я был так оглушен, что не мог пошевелиться. Она так и сидела на моих ногах, когда я открыл глаза, Инна запивала мою сперму шампанским и меня снова дернуло. Она скинула платье через голову и поползла по мне, приближаясь, сделав глоток она пролила его на мои губы. Прижал ее к себе, глотая и задыхаясь, мой язык ударил в нее, руки схватили ягодицы жестко сминая. Я ввел пальцы внутрь, скользя по горячей влаге всё быстрее. Проникая в нее языком и рукой в едином ритме, пока она горячо не застонала и не упала на меня, стенки сокращались быстро, догоняя мой пульс, она кончала, а я снова возбуждался, не вынимая пальцев из нее, я подвинул ее ниже и вошел. Так мы лежали несколько минут, она дышала мне в шею, мой член был внутри, темнота окутала нас, только искры от кострища поднимались вверх, танцуя в воздухе. Я был оглушен этой близостью, будто я растворился в этой ночи, и в этой женщине.

ПЕТР

— Вкусный коньяк, — ответил я, наливая партнеру Вадиму, мы сидели в лобби отеля, напиваясь. Моё мрачное настроение не располагало к разговорам, но Вадик был рядом все эти 20 лет, и я мог молчать с другом вполне уютно — он считывал меня с полувзгляда.

Вадик только что узнал, что его сестра Алина беременна. Я встречался с ней после первого брака, достаточно долго, пока несколько месяцев назад не огорошила меня тем, что выходит замуж. Она посоветовала мне жить полной жизнью, а не бежать от чувств в рутину. Я еще не начал. Воспоминания и разочарования жгли меня острой иглой. Вот кто-то снова нашел свое счастье. А я за бортом жизни. Никому не интересен.

Моя первая жена дождалась меня с армии. На недельной пьянке в честь моего прибытия, я в каком-то угаре занялся с ней любовью и почти сразу заделал ребенка. Мы поженились, скромно и быстро, Настя подарила мне сына, Глеба. Первое время я был очень счастлив, работал как бешеный, заваливал ее и сына подарками, вниманием, обещаниями.

Мы переехали в город, потому что мне надоело мотаться. Глеб был моим светом и цель сделать его жизнь интересной, яркой и сытой, наполняла меня силами втройне.

Мне всё было интересно с малышом — его первые слова, шаги, улыбки. Когда он болел, я не мог спать ночами от тревоги, просыпаясь на каждый чих. Настя же относилась к сыну посредственно, а я не заметил этого сразу.

Наряды, рестораны, клубы и новое колечко вызывали у нее горячую радость, а Глеб, его капризы и плач вызывали много раздражения. Настя при любом удобном случае, отправляла Глеба к матери в деревню, а сама гуляла по клубам, приходя под утро навеселе. Наш секс был пресным, редким, да мне было и некогда думать об этом: я хотел своё дело, а пока нарабатывал опыт в крупной стройфирме.

В армии по контракту я заработал небольшой капитал и искал, как бы выгодно его вложить. На одном из объектов познакомился с Вадимом, щуплый, дерзкий и смешливый прораб тащился от проспектов с деревянной мебелью и столяр по профессии, в собственном гараже делал красивейшие вещи из бука, липы, сосны и даже тополя.

— За этим будущее, брат, — прикуривая бормотал он, сидя на самодельной табуретке. — Вот увидишь, все нажрутся этих пластиковых красивостей и их потянет на экологическое. Дерево — оно живое, всегда будет в цене. Были бы деньги, я бы цех открыл, на работе моей есть поставщик, они с дорогими коттеджами работают, он мой барный стул какому-то богатому угольщику подарил, тот никому на нем сидеть не даёт, — со смешком рассказывал Вадик. — Все любуется, говорит, сиденье гладкое и удобное, как шелковое, а это тополь, я с обрезки притащил. Поставщик этот, когда видимся, все спрашивает, не буду ли я больше выпускать, да куда мне. Мать одна с сестрой, батя на вахте здоровье потерял, пенсия по инвалидности — слезы одни, я на трех работах. Иногда вместо сна мастерю, утром на работе стоя сплю.