Книга Киллер в отставке копает грядки, страница 18 – Наоми Каттнер

— Эти часы – подарок, – сказал Ноа. – Они мне дороги.

— Уверяю тебя, – ответил Тед. – Я о них позабочусь.

— Я компенсирую деньгами, – настаивал Ноа. – Мой отец оставил мне эти часы в завещании.

— Тогда тебе не стоило ставить их на кон, – отрезал Тед, и в его взгляде не было ни капли тепла.

Данте напрягся, готовясь к возможной вспышке агрессии.

В воздухе повисла гнетущая тишина. Ноа, не скрывая ненависти, расстегнул ремешок часов и бросил их на стол. С жадным блеском в глазах Тед вцепился в них, не в силах скрыть злорадства.

Ноа откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Ты просто нечто, Тед Эндрюс.

Тот ухмыльнулся, убирая часы во внутренний карман пиджака.

— Я сделаю тебя миллионером. Неужели ты будешь держать на меня зуб из-за таких пустяков?

— Еще пино-нуар, будьте так добры, – обратился Ноа к Элеонор.

Та без лишних слов изящным движением наполнила его бокал.

В этот момент к Теду подбежал официант и что-то шепнул на ухо.

— Что ж. – Тед вскочил с места. – Дамы и господа, настало время салюта!

Гости, собрав вещи, начали подниматься и проследовали за метрдотелем по лестнице к балкону.

Данте изучал собравшихся. На данном этапе он еще не определился, рад ли тому, что на жизнь Теда пока не было совершено покушения.

Элеонор, элегантная дама лет шестидесяти, улыбнулась Данте и проводила его сочувствующим взглядом, когда тот выходил вслед за Тедом из зала. Их ждало главное представление вечера.

Элеонор нашла карточку с номером своего места. Остальные гости, приятно разомлевшие после еды и алкоголя, уже высыпали на террасу отеля «Перечное дерево», чтобы посмотреть салют.

Элеонор грациозно опустилась в свое кресло. Из-за выпитого вина окружающий мир был окутан теплым сиянием, и она с улыбкой окинула взглядом собравшихся, ожидая представления.

С террасы, располагавшейся в задней части отеля, открывался вид на гавань. Ее обрамляли два выступавших крыла, устремленные к воде, а в центре образовавшегося внутреннего дворика возвышалось столетнее перечное дерево, простиравшее к небу свои причудливо изогнутые ветви.

По распоряжению Теда на террасе установили два яруса сидений. Элеонор окинула взглядом других гостей. Ее место было в первом ряду, а Тед расположился в нескольких креслах от нее, рядом с Ноа.

Данте замер у двери неподвижной тенью, обрамленной светом из отеля. Затем Тед подозвал его, и мужчина, получив задание, скрылся внутри здания.

Дженис, сидевшая с краю первого ряда, светилась от удовольствия. Ее пальцы перебирали жемчужное колье, и Элеонор невольно задумалась, как помощница адвоката могла позволить себе такую роскошь. Может, получила в наследство? Она была заинтригована отношениями Дженис и Теда. Они явно ненавидели друг друга. Однако Тед не просто пригласил женщину на торжество, но еще и посадил за столик с лучшим вином. Почему?

В ста метрах от берега стояла баржа, до отказа набитая самой дорогой пиротехникой, которая вот-вот должна была расцветить небо ослепительными красками, символизирующими показную роскошь и расточительство.

Элеонор откинулась на спинку своего кресла и улыбнулась. Она влюбилась в фейерверки еще в детстве, во время первого празднования Дня независимости. С тех пор прошло пятьдесят восемь лет, но они все так же завораживали ее. В них она видела символ мимолетности жизни.