Книга Пустая ловушка, страница 39 – Джон Данн Макдональд

— Неизвестно. Полагают, что подсобный рабочий по фамилии Иггер. — И я рассказал ей, почему он мог это сделать.

Она три раза чихнула, издавая каждый раз прелестное негромкое «апчхи». Я включил печку. Тони сняла набрякшие от воды туфли и, вытянув ноги, подставила обтянутые нейлоном ступни под ее тепло.

— Бедная Мэри Олан, — проговорила она.

— Не знаю, Тони. Действительно не знаю. У нее были здоровье, деньги и положение. Но не похоже, чтобы она хорошо проводила время. Казалось, ей все не в радость. Вроде сонм демонов скакал на ней верхом, пришпоривая и нахлестывая плетками.

Дождь немного утих, но, когда я свернул на нашу улицу, опять хлынул, еще сильнее, чем прежде, порождая потоки воды в сточных канавах, стуча по крыше у нас над головами, превращая машину в маленький изолированный мирок. Я припарковался на ее подъездной дорожке, а когда она потянулась к ручке дверцы, предложил:

— Посидите минутку. Пусть стихнет. Совсем ни к чему промокать еще сильнее. Мне никуда не нужно ехать.

Какое-то время мы сидели молча. Мимо медленно ползли машины с зажженными фарами. Наконец я сказал:

— Поставлю-ка опять эту старую пластинку. Почему бы мне не подбрасывать вас на работу и обратно? Вы сэкономите деньги и получите по утрам лишних пятнадцать минут сна.

Тони улыбнулась:

— Вы почти купили меня этим рассуждением насчет сна. И все-таки нет, Клинт. Спасибо, но нет.

Меня это слегка разозлило, поскольку подразумевалось, что я сделал предложение, руководствуясь скрытыми мотивами.

— Почему нет? — спросил я слишком громко, чтобы перекрыть барабанящий по листовому железу дождь.

— Знаете, Клинт, с местными девушками из Си-пи-пи, которые встречаются с присланными сюда перспективными молодыми людьми, происходит одно и то же. Их увольняют, а мне нравится моя работа. Есть еще вопросы?

— Господи, всего лишь поездка с работы и на работу. Что здесь такого?

Она испытующе посмотрела на меня, поджав губы:

— Всего лишь поездка. И только-то? Это пока. Пожалуйста, Клинт, посмотрите на это трезво. Мы оба одиноки. Я ощущаю это, и вы, по-моему, тоже. Всего лишь поездка на работу каждое утро и домой каждый вечер. И каждый вечер я как паинька вылезаю из машины и говорю спасибо. Вы так себе это мыслите? И как скоро мы остановимся по дороге домой? «Всего лишь на чашечку кофе, Тони». — «Конечно». Потом бифштекс. Чудесно! Нет уж, Клинт. Давайте сохраним официальные отношения. Мы работаем в одном кабинете. Это все, и ничего другого не будет, потому что вы уже слишком мне нравитесь. — Говоря все это, она всунула ступни в свои сырые туфли. Затем открыла дверцу машины, вылезла и побежала под дождем к крыльцу старого желтого дома. Оттуда стыдливо помахала мне рукой и скрылась внутри.

Я забыл про все остальное, что она мне сказала, крепко запомнив только ее слова про то, что и так уже слишком ей нравлюсь. Это была первая брешь в холодной броне. Я подозревал, что она сказала это импульсивно и позднее пожалеет. Тони была не из тех, кто стал бы подгадывать, искусственно создавать возможность высказать мне такое.

Я ехал домой, думая о ней, о ее длинных, быстрых ногах, оттенках ее улыбки и серьезных, застенчивых глазах.