Книга Убойный отдел, страница 83 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

— Какие отношения у вас были с убитым? — спросил я.

— Он мой лучший друг, — сказал Дэррил, и его лицо исказилось от боли. — Был моим лучшим другом. Мы с детства дружим. Добрый он, никого никогда не обижал, ко мне хорошо относился, только выпить любил, ну а кто не любит. Я даже не знаю, кто его мог так… Может быть, кто-то ночью залез, хотел нас ограбить, но что у нас взять-то…

Он не договорил и вдруг разрыдался.

— Дверь была закрыта? — спросил Ник.

— Дай ему пять минут, — сказал я. — Но пока никуда не уходи, я вернусь.

Я вышел, после чего прошелся по квартире, осмотрел все окна. Нет, они все были закрыты, более того, видно было, что их красили, и красили уже закрытыми — шпингалеты намертво заклинило краской. Окна тут не открывали, причем уже много лет.

Потом прошелся к двери, осмотрел саму створку. Она покоцанная, конечно, но следов того, что ее отжимали ломиком или еще чем-то, нет. Цепочка тоже была на месте, целая — значит, дверь не выбивали. Посмотрел на замочную скважину. Вот она исцарапанная вся, замок старый совсем, но там просто могли ключом не попадать сразу, особенно если действительно выпить любят.

В общем, прямых следов взлома нет. Так что в то, что посторонний проник в дом, убил человека и ушел, не оставив следов проникновения, поверить сложно. Может быть, конечно, дверь забыли запереть, но только вот…

Странное какое-то дело. Тут можно скорее поверить, что эти двое бухали, а потом поссорились, и один второго и убил. А потом отрубился. Но что-то слишком искренне Дэррил рыдает. Похоже, что он любил своего друга.

Я наклонился к полу, чтобы осмотреть внимательнее, и заметил под диваном небольшую стеклянную трубку.

— Джеймс, — проговорил я, повернувшись к криминалисту.

Тот подошел ко мне с фотоаппаратом, после чего сразу же щелкнул. Трубка была с опаленным кончиком и с характерными следами копоти внутри. Курительная трубка, и черт ее знает, что через нее курили. Но если бы марихуану, я бы узнал сразу — у травы запах специфический, и любой, кто хоть раз его почувствовал, уже никогда не забудет. Сладкий такой. А тут…

Баллард сфотографировал трубку еще раз, после чего потянулся рукой в перчатке и достал ее, повертел в руках. Принюхался.

— Крэк, — сказал он.

Крэк. Ну да, мы же сейчас живем во время эпидемии крэка. Когда-то богемный наркотик — кокаин — обрабатывают какой-то дрянью, после чего курят. Тут и к чистоте продукта гораздо меньше вопросов становится, и вставляет он гораздо сильнее. А потом, насколько я знал из «Во все тяжкие», на замену ему придет лед. То есть метамфетамин.

Но пока на улицах рулит крэк.

— Теперь понятно, чем они тут занимались, — проговорил Баллард, после чего аккуратно положил трубку в пакетик для улик. Достал из кармана химический карандаш и подписал.

Понятно. Они тут не пиво пили. Я прислушался — рыдания вроде прекратились, так что вернулся обратно в спальню. Ник посмотрел на меня, пожал плечами.

— Дэррил, — сказал я. — Вы вчера крэк курили?

Он вздрогнул, поднял на меня испуганные глаза, а потом медленно кивнул.

— Да… — прошептал он. — Мы это… Мы иногда так расслабляемся. Не каждый день, детектив, просто иногда, мы не торчки.

Ага. Чтобы я хотя бы раз в жизни увидел торчка, который признается, что он торчок. «Я не торчу, захочу так соскочу». Понятное дело.