Книга Убойный отдел, страница 59 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

Словом, домой я снова вернулся затемно, обнаружив, что теперь на меня с недовольством смотрит не только Владимир, но и Рэмбо, которому приходилось всю неделю подолгу терпеть, а иногда и делать свои дела в дальнем углу вольера. Так что пес тоже начал поглядывать с осуждением, несмотря на то, что все равно искренне радовался моему приходу.

Мне было действительно стыдно перед ними, но поделать я особо ничего не мог, так что пообещал себе уделить зверям побольше времени в выходные. Как бы ни хотелось мне сделать это прямо в пятницу после работы, но я уже был на это банально не способен. Так что, покормив животных и выгуляв Рэмбо, я просто сходил в душ и отрубился, кажется, еще до того, как голова коснулась подушки.

Проснулся я от того, что луч солнца упал мне на лицо. Открыв глаза, понял, что уже совсем светло, что для меня, привыкшего вставать еще до рассвета, было удивительно. Глянул на часы — без трех минут десять. Надо же, кажется, я отоспался за всю прошедшую неделю.

Я сел на диване и потер глаза. Твою ж дивизию, вот так неделька выдалась. Три раскрытых дела и ни одного дня, когда я ушел с работы в положенные пять часов вечера. Про раньше и говорить не приходилось.

Ощущение было двойственным. С одной стороны, я вроде как теперь считаюсь элитой среди детективов — все-таки в хомисайд не попадают случайные люди. Это не было отражено официально, но понятно было даже дураку — у нас даже зарплата выше, чем у других отделов.

С другой стороны, пахать приходилось, как рабу на галерах. Да, это принесет сверхурочные, но жить-то тоже когда-то надо. Хотя, опять же… Если сравнивать с хомисайдом отдел угонов, то он был настоящей скукотищей — изо дня в день одно и то же: огромный поток дел, из которых раскрывалось хорошо если каждое пятое. Куча бесполезной мотанины, которая толком ни к чему не приводила. И совершенно ничего интересного.

Нравы отличались, и мне там, местами, даже нравилось. Хотя минусы в виде рутины тоже были — все же проверку наличия лицензий у алкогольных магазинов и соблюдения прокатами правил выдачи порнушки тоже нельзя было назвать чем-то героическим. Но, если не считать лейтенанта, которому ни с того ни с сего сорвало флягу на почве личной неприязни ко мне — там было вполне неплохо. Пусть и действительно интересных дел, вроде облав на бордели и пати-хаусы, было не очень много.

Про работу патрульным и говорить не приходилось. Да, это был практически отпуск в плане нагрузки, но со временем я бы точно сдох там от скуки.

Здесь же… Здесь каждое дело могло оказаться интересным. Да, я уже успел понять, что нас будут гонять и на самоубийства, и на сомнительные несчастные случаи, но даже это в какой-то степени было серьезными делами — все же нам нужно было выяснить реальную причину гибели человека. И подозреваю, что и к по-настоящему серьезным расследованиям, значимым для общества, здесь тоже удастся приложить руку.

Жаль только, что все мои знания будущего по рабочей специальности относятся только к родной стране. Попади я в советского следователя — уже вполне мог бы поймать Чикатило. А вот Лос-Анджелес… Да, обрывочные воспоминания о каких-то громких случаях у меня были — я смотрел хроники, где-то приходилось по работе сопоставлять методы и почерки. Однако ничего конкретного вспомнить не получалось. У меня вообще всегда была хреновая память на даты, так что если я и мог вспомнить содержание каких-то известных случаев, то знания о времени, когда они произошли, у меня обычно исчислялось периодами вроде «ну где-то в восьмидесятых или девяностых».