Книга Жена незнакомца, страница 35 – Анна-Лу Уэзерли

Бет смеется, хотя на душе у нее противно. Она понимает, что Брайан имеет в виду: раз променяла мужа на любовника, значит, перед любым готова раздвинуть ноги. И платье она выбрала неудачное – на тонких бретелях и с глубоким вырезом, словно нарочно демонстрируя грудь.

Поймав на себе взгляды, она оборачивается. Мамашки косятся в ее сторону; одна что-то говорит, остальные хохочут. Паранойя шепчет, что обсуждают именно ее. Знакомы они поверхностно – так, разговаривали пару раз на школьном дворе, не более того. Подруг у Бет в их компании нет. Да и вообще ей сейчас не до дружеских посиделок, слишком многое навалилось: развод, переезд, Никки… Ей не хочется никого к себе подпускать.

— У вашей дочери знатный синяк, – говорит вдруг Брайан. – Что с ней случилось? Выглядит некрасиво.

— Упала, бедняжка, – отвечает Бет, хотя и сама не знает, откуда у Лили взялся огромный кровоподтек на бедре. Девочка вернулась с ним от Эвана.

«Что стряслось, милая? – спросила ее Бет. – Как ты ушиблась?» Но Лили ничего внятного не сказала. Сначала – что споткнулась в саду у папы, потом – будто упала с качелей.

Бет приложила лед. Ушиб выглядел жутко: бедро отекло и наливалось фиолетовой краской.

«Синяк будет на всю ногу», – подумала она тогда и решила не гадать, а просто спросить у Эвана напрямую, когда тот снова объявится. Странно, что он ничего ей не сказал.

Она снова смотрит на женскую стайку, и неловкость сменяется раздражением. Кто они такие, чтобы смотреть на нее свысока и осуждать? Да они понятия не имеют, как Бет живет. Подогретая двумя бокалами просекко и раздражением, она решается подойти. Пусть у них будет настоящий повод для сплетен!

— Привет, – говорит она, врываясь в тесный кружок. – Чудесный денек, правда?

Женщины замолкают на полуслове.

— О, здравствуйте. Вы ведь Бет, да? – улыбается невысокая брюнетка с короткой стрижкой. – Мама Лили, верно?

— Верно, – отвечает Бет.

Женщина кивает:

— А я Линда. Да, погодка просто загляденье, и праздник отличный. Хорошо, когда день рождения летом. У меня-то обе детки зимние.

— Я сама родилась в феврале, так что прекрасно вас понимаю, – откликается Бет. – Всегда завидовала подружкам: они бегали по двору в красивых платьях, а я в свой праздник вечно закутывалась в шарф.

— Но сегодня вы с лихвой наверстали, – сладко произносит другая мамаша, окинув ее взглядом с ног до головы. – Платье просто чудо, вам очень идет.

— Спасибо, – улыбается Бет, хотя отлично понимает, что это замаскированная издевка. Ей до смерти хочется плеснуть в собеседницу «органической» дрянью из бокала.

— Как у вас дела? Как Лили, бедняжка? – встревает еще одна. Бет не узнает ее: в школе они не встречались. Или она просто не обращала внимания? – Эван говорит, ей сейчас очень тяжко.

В животе у Бет будто вспыхивает токовый разряд, и она напрягается.

— Почему? – выдавливает она улыбку.

— Вы же разводитесь, – протягивает незнакомка, с показным сочувствием склоняя голову набок. – Эван сказал, девочка переживает, ей трудно ладить с вашим новым… В общем, ребенку тяжело. Да и всем вам, конечно.

Бет настолько ошарашена, что на миг замирает. Как эта стерва смеет говорить такое! И Эван тоже хорош – обсуждает ее с посторонними! Какую еще лапшу он успел навешать им на уши? У нее нет ни малейшего желания оправдываться перед нахалкой – да и вообще перед всеми этими курицами, жадно хватающими каждое слово. Только Линда неловко переминается с ноги на ногу, будто готова провалиться сквозь землю.