Онлайн книга «Коллекция Брэйдинга»
|
Лилиэс отрывисто мотнула головой и быстро пробормотала: — О, я не могла — не о деньгах. Стейси почувствовала, как кровь приливает к лицу. Как будто она сделала неосторожный шаг, и земля ушла из-под ног, и сквозь треснувшую поверхность пробивается запах гари. Ей бы… ей бы хотелось никогда касаться этой земли. Её лицо горело. Лилиэс наклонилась вперёд и произнесла низким, испуганным голосом: — Я так напугана… Ногти Стейси впились в ладони. — Почему? Лилиэс задрожала. — Почему? — повторила Стейси. Она выпила две чашки чая, но губы были сухими и запёкшимися. Большие голубые глаза уставились на неё из-под тёмных ресниц. Лилиэс выдавила: — Чарльз… — Почему? — Казалось, Стейси не в силах избавиться от этого слова. В голубых глазах плескался страх. Он наполнял их, переливался через край. Раздался шёпот: — Если это он… Что-то прямо внутри Стейси громко заявило: «Чепуха!» — очень утешительная реакция. Она попробовала сказать это вслух. Голос прозвучал твёрдо и сильно — именно так, как следовало: — Чепуха! Лилиэс вздрогнула. И продолжила тем же дурацким жутким шёпотом: — О, Стейси, я так напугана. Вот почему мне нужно было встретиться с тобой — но когда ты пришла, мне показалось, что я не смогу об этом говорить. Но я должна поговорить с кем-то. Иначе сойду с ума. Стейси по-прежнему удивляли собственные чувства, продолжавшие заявлять: «Чепуха!» Она посмотрела на Лилиэс и почувствовала себя намного старше и опытнее, чем Стейси трёхлетней давности. Она подумала, причём совершенно бесстрастно: одного старомодного кувшина для спальни, наполненного холодной водой, с избытком хватит для светлых волос, ресниц, макияжа и всего остального — и это замечательная идея. Которая, возможно, заставит Лилиэс пресмыкаться. И Лилиэс больше не удастся сотворить то же самое со Стейси. Три года назад — да, но не сегодня. Больше никогда. Она выпрямилась и процедила самым безучастным тоном из всех возможных: — Ты несёшь абсолютную дичь, Лилиэс. Думаю, тебе лучше остановиться. Лилиэс закрыла глаза. Длинные тёмные ресницы намокли. Она измученно выдавила: — Всего лишь с тобой… я должна поговорить с кем-то… не имеет значения, если это всего лишь с тобой… Бесполезно мечтать о том, чтобы облить её водой из кувшина, если под рукой ни одного кувшина. Пришлось обойтись только голосом: — Что всё это значит? Если тебе есть что сказать, так иди и скажи! Ресницы взлетели вверх. — О, Стейси… я не думала… — А стоило бы. Незачем такое говорить — и никому не следует. — Да я бы и не стала ни с кем другим. Это просто… Чарльз. Понимаешь, он для меня — всё, и всегда был таким. Неважно, что он сделал; но он — это всё. — Лилиэс… — попыталась прервать Стейси. — Я должнапоговорить с кем-то — так не лучше ли с тобой? Потому что даже сейчас — даже сейчас —ты не хотела бы причинить ему вред. — Нет, я бы не хотела причинить ему вред, — сдержанно согласилась Стейси. — Тогда позволь мне поговорить с тобой. Я не спала прошлой ночью. И могла думать только об одном. Предположим, это был Чарльз, или его подозревают… — Почему? И вновь нервная вспышка: — Неужели не понимаешь — ты же не дурочка?! Я ушла в десять минут четвёртого, и Льюис был жив. Он сидел за своим столом и был жив. Чарльз появился только через десять минут, и говорит, что обнаружил его мёртвым. Если Льюис не убивал себя, кто его убил? Чарльз говорит, что полиция не верит в самоубийство. Не понимаю, по каким причинам, но они не верят в это. Тогда кто его убил? И зачем? Ничего не украдено, не предпринято ни единой попытки проникнуть в комнату-сейф — и потом, кому придёт в голову устроить подобное в разгаре дня, когда люди постоянно ходят туда-сюда? Я ушла в десять минут, Чарльз пришёл в двадцать минут — просто не оставалось времени. И если его убили не из-за этой мерзкой Коллекции, то почему? |