Книга Коллекция Брэйдинга, страница 117 – Патриция Вентворт

Стейси не обратила внимания. Она повернулась к нему лицом и вцепилась в куртку.

— Что происходит? Ты не говоришь мне. Я должна знать.

Он стоял, нахмурившись, положив руку ей на плечо.

— Лилиэс сделала заявление. Она утверждает, что он был уже мёртв, когда она приехала к нему в три часа.

Стейси вспыхнула.

— Но это оправдывает тебя!

— Если они поверят ей.

— А могут не поверить?

— Я не хотел бы на это рассчитывать. Я даже не знаю, верю ли я ей сам. Вот в чём проблема — она редкостная чёртова лгунья.

— Она?

Он не поверил своим ушам.

— О, с детства. Разве ты не знала?

Румянец поблёк. Рука отпустила куртку. Стейси прошептала:

— Нет, ты никогда не говорил мне.

Он внимательно следил за ней.

— Почему я должен был сказать тебе?

Ответа не последовало. Её глаза были тёмными и испуганными.

Чарльз повторил:

— Почему я должен был сказать тебе? Что бы от этого изменилось?

— Чарльз…

— Ладно, слушай. Но это не то, о чём хотелось бы говорить. Я не знаю, скольким удалось догадаться или узнать. Мы всегда прятали головы в песок и надеялись на лучшее. И все любили мою маму — её друзья не отступались от неё. Есть люди, которые поддерживают своих… друзей.

Стейси при этих словах ощутила, будто её ударили ножом. Именно это он и имел в виду — она отступилась от него, запаниковала и убежала. И никакие её слова или действия не заставили бы его забыть об этом. Она не произнесла ни звука.

Он продолжал.

— Ты знаешь, что Лилиэс удочерили. Моя мама хотела ребёнка — родители были женаты, но бездетны. Она увидела Лилиэс и полюбила её: Лилиэс была очень красивой девочкой. Затем три года спустя появился я. Вот тогда-то всё и началось. Видишь ли, она была центром внимания и внезапно перестала быть им. Она — приёмный ребёнок, а я — настоящий. Дело вовсе не в том, что мама изменила своё отношение к ней — этого не случилось. По крайней мере, не больше, чем меняется любая мать, когда у неё двое детей вместо одного. Но меняется сама ситуация. Первый ребёнок уже не единственный, приходится делиться. А это всегда было проблемой для Лилиэс — она вечно хочет находиться в центре сцены, в центре внимания, а делиться не умеет. Когда она не могла получить то, что хотела, то пыталась украсть это. Она принялась пускать пыль в глаза, чтобы её заметили — так поступают многие дети. Моя мама пыталась это изменить, но стало ещё хуже. Пару раз вообще всё обернулось очень скверно. Она лгала и воровала. И всё равно оказалась на задворках сцены и не получала достаточно внимания. Затем в подростковом возрасте она снова стала очень красивой, и это прекратилось. Мы думали, что всё будет хорошо. Потом у неё состоялась помолвка, которая пошла не так, и ещё кое-что — довольно глупые дела — и всё началось снова. Я считаю, что это помогло свести маму в могилу. Потом разразилась война. Лилиэс работала в больнице в Ледлингтоне, а затем в реабилитационном центре для офицеров. Она драматизировала происходящее и не получала от этого никакого удовольствия. Затем война подошла к концу, и всё снова стало смертельно плоским и скучным. Вот что происходило три года назад. Я надеялся, когда женился… но ничего не вышло.

Все это время его рука лежала на её плече. Внезапно Чарльз вцепился в Стейси так, что та не могла пошевелиться, и резко выпалил: