Книга Тихие люди, страница 20 – Пол Клив

— Устраивайтесь, – говорю я.

Она садится напротив нас. Вудли и Уэйверли выходят на улицу, намереваясь присоединиться к общим поискам.

— Первое, о чем я вас попрошу, это подписать одну бумагу, – говорит детектив Кент и открывает деловую папку, которую принесла с собой. Внутри – две страницы на скрепке. – Это официальное разрешение, которое даст нам возможность распространять фотографии Зака в прессе.

Я смотрю на бумаги, отпечатанные мелким шрифтом. На чтение ушло бы несколько минут, – тех самых, в течение которых Зак может потеряться сильнее прежнего.

— Найдется ручка? – спрашиваю я.

— Вам стоит хотя бы пробежать их глазами, – поднимает брови Кент.

— А здесь то, что вы сказали? – уточняю я.

— И ничего больше.

Она протягивает мне ручку, и я подписываю бланк распечатки. Лиза следует моему примеру. Кент возвращает подписанные бумаги в папку и кладет ее на край кофейного столика, стоящего между нами. Потом достает блокнот из кармана и, открыв его, делает какую-то короткую пометку.

— Сообщение о побеге Зака передадут по радио в одиннадцать часов, – говорит она, и я смотрю на часы. Остается сорок минут. – В полдень мы поставим его фотографию в выпуск телевизионных новостей. Ту же фотографию расклеят по городу, в том числе на автобусных остановках и в больницах. Скажите, раньше Зак сбегал из дома?

Мы оба качаем головой. Но, немного помолчав, Лиза добавляет:

— Он говорил об этом. Несколько раз. Ну, «несколько» – это слабо сказано. Дело в том, что Зак может вести себя… сложно.

Детектив Кент продолжает чиркать в записной книжке.

— Сложно?

Лиза спешит пояснить свою мысль.

— Он способен быстро выйти из себя, – сообщает она. – И… Мне неприятно об этом говорить, но иногда ведет себя немного необычно. Учителя предположили, что он может страдать аутизмом, поэтому два года назад мы провели тестирование. Врачи пришли к выводу, что это точно не аутизм, но… что ж, как я уже сказала, с ним бывает довольно сложно найти общий язык.

— Не так уж сложно, – встреваю я, потому что сейчас мы похожи на родителей, которые, судя по всему, дошли до точки. – Я бы сказал, общаться с Заком скорее интересно, чем сложно.

— Скорее интересно, чем сложно, – повторяет за мной Кент.

— Он славный мальчик, – говорю я. – Мы просто хотим вернуть его домой.

— Нам всем хочется того же, – кивает Кент. – Зак принимает какие-нибудь лекарства? Что-нибудь, о чем нам следует знать?

— Ничего такого, – говорю я.

— У него есть какая-то аллергия? На продукты? Или сенная лихорадка? Или, может, астма?

— Ничего, – повторяю я.

— Я заметила на его очках заклеенную линзу. У Зака амблиопия?

Амблиопия – это когда один зрительный нерв не развивается до конца из-за того, что другой над ним доминирует. Детям прикрывают здоровый глаз в надежде помочь слабому окрепнуть. Если после семи лет ситуация не изменится, ждать улучшения не приходится, – так нам сказали.

— Да, есть такое. В следующем месяце у нас назначена встреча с офтальмологом, чтобы обсудить, есть ли какие-то улучшения и как долго нам еще следует надевать на него эти очки.

— Заставить его их не снимать – то еще испытание, – добавляет Лиза.

Кент что-то записывает.

— Зак был чем-то расстроен?

— Да, – кивает Лиза. – Из-за того, что произошло вчера на аттракционах.