Книга Сотая казнь, страница 77 – Тимур Суворкин

— Есть такая поговорка, о том что деньги делают все. Хочешь их?

Несмотря на то, что Аде стало трудно дышать от вида такого состояния, она нашла силы помотать головой.

— Опрометчиво, очень опрометчиво. Особенно для человека чей отчим влез в долги по самые уши… Влез так, что его ждет долговая яма. А ты знаешь как в ней дела обстоят? Особенно весной, когда снег тает? Через неделю сидения в горячке сляжешь. Ямы можно избежать, только долг погасив… Дом отчим твой конечно не продаст, иных денег у него нет, значит тут одно выходит, тебя на пару годков в бордель сдать… Он по моему с тобой об этом уже говорил… Что смотришь? Я многое знаю…

— Я туда не пойду! Я не хочу!

— Пойдешь. Ты ему дочь, хоть и приемная, а значит собственность. Сбежишь, стража найдет тут же… И пойдешь ты по борделям… На многие годы, учитывая как бездарно твой отчим играет. А ведь у тебя же жених есть… Соглашайся на мои условия, девочка.

— В гробу деньги не нужны.

— А я не предлагаю тебе так сразу умереть. Я предлагаю игру. Моя ставка перед тобой. Что ты предпочтешь? Карты? Партию в тарот? Но где взять третьего игрока? Шахматы? Признаться я не особо помню кто как ходит. Придется в кости.

Из богато украшенного рукава Повара выпало два керамических кубика, со стуком покатившись по столу. В огоньках свечей заиграла нанесенная позолота.

— Вон отсюда, не искушай! – Ада вскинула топор.

— Как хочешь. Но только сперва хорошо подумай о последствиях…

— Откуда ты знаешь, что если я выиграю, я не расскажу о тебе людям?

— Представь себе знаю. В начале февраля одна милая девушка выбросила две пятерки. Она тогда ставила свое сердце против сотни золотых. Хотела вскоре уйти из ненавистного монастыря. Только вот загвоздка… Получив свои деньги она вскоре не выдержала и тайно исповедалась своему духовнику… Ну так вот… – Черный Повар внезапно вытянул вперед холеные руки, – Теперь я ношу ее кожу. И волосы. А духовник… За него замолвлена пара слов и со временем он станет немалой фигурой в церкви. Умный мальчик. Соглашайся, выкинешь две пятерки с трех попыток, станешь коротать свои дни в личном имении за городом в окружении прислуги и ненаглядного женишка. Денег хватит.

— Почему две пятерки? – Ада сама не заметила как отложила свое оружие.

— Я люблю это число… Впрочем это старая и не интересная история, относящаяся к тому моменту когда меня еще можно было назвать человеком… Первая пятерка количество лет, что меня пытали заточив в подвалы одного монастыря. Далеко на юге. Та и представить не можешь себе тех краев. Вторая пятерка – число лет которые мне понадобились чтобы решить кем все же мне быть – настоящим человеком или тем, чем я являюсь сейчас.

Глаза гостя смотрели из под бархатной маски – пусто и с легкой грустью.

— Ты играешь? – Черный Повар наконец прервал молчание.

— Три раза это мало.

— Твоя жизнь не стоит большего, девочка, не обижайся.

Ада удержалась от резкого ответа и посмотрела на дверь за спиной. Потом на кошель лежащий на столе. Снова на дверь… и обреченно взяла кубики. Осмотрела над чадящей свечкой. Грани вроде не спилены. Свинец тоже вряд ли залит.

Не затягивая, Ада разжала руку. Кубики с беззаботным стуком, им то что за дело до происходящего, простукали по доскам.

— Пять и четыре, – подал голос Черный Повар.