Книга Сотая казнь, страница 70 – Тимур Суворкин

Спугнув тощую крысу роющуюся в вылитых из тюремной кухни помоях, Мэрган толкнула белую от налипшего снега дверь, проходя в полуподвал.

Пахло отнюдь не розами. Более того казалось, что кто-то решил прокипятить содержимое помойки в нескольких огромных котлах.

Повар суетился тут же у огня. Половник на его поясе ярко блестел в пламени. Пробу со сваренного он явно не снимал и безусловно был в этом прав.

— Котлы слить, рацион сменить. И смотри в ручей не вылей, еще не хватало округу потравить.

Повар был так удивлен, что сперва даже промолчал.

— Выкинуть, – палач залезла в мешки оглядывая сгнившую массу овощей, – Ту рыбу что на столе тоже. И собакам не давать – сдохнут.

— Мэрган ты что? Белена же вроде сейчас не растет. Зима.

— Я те дам белена. Чем кормишь гад? Мне значит потом подопечных от стряпни твоей лечить? Да они к тому же если на этой стряпне долго посидят обессилят так, что на пытках боли никакой не почувствуют. Овощей хороших надо. Рыбы каждому в миску хоть прозрачный ломтик.

— Ты на сидельцев своих ори, а на меня не смей… Не тот ты человек, чтоб приказы мне отдавать, не доросла, – повар дернул жирными плечами и отвернулся, помешивая ложкой в маленьком котелке, где он готовил обед для себя.

— Послушай приятель, я знаю, что комендант закрывает на все это глаза. Знаю, что наказания тебе за это не будет никакого. Но подумай, каков шанс, что ты нарушишь закон по иному? В пост мяса поешь, долг не уплатишь, да в конце концов просто оклевещут… И получишь ты тогда минимум пятерку ударов кнутом. И попадешь ко мне. А ты знаешь, что можно сделать этим инструментом если бить знаючи? Каждым ударом кусок кожи толщиной с кнут вырвать из спины можно. Позвоночник перебить, раз плюнуть… Поэтому подумай на будущее в каких мы с тобой будем отношениях…

Мэрган замолчала, вопросительно взглянув на повар. Тот затравленно смотрел на нее. Вскоре он кивнул в знак понимания. Заключив это молчаливое соглашение, каждый из них вернулся к своей работе.

Когда Мэрган вернулась домой, чародей ее встречать даже не подумал. Лишь из подвала доносились странные звуки и стук. Сбросив облепленные снегом сапоги, палач переоделась в домашнее и спустилась вниз.

Погост был занят работой. На трех столах, сундуке и лавках стащенных из всех комнат, рядами, словно воины перед боем стояли реторты и колбы в которых что-то булькало и кипело. Густой голубой пар поднимался из серебряных плошек. Тут же на полу была вычерчена многолучевая фигура в которой дымили темные порошки.

— Мэрган ты не вовремя! Не мешай! Сядь в углу! – чернокнижник опрометью кидался от стола к столу, взвешивая все новые ингредиенты на медных разукрашенных звездами весах, записывая что-то на обрывках пергамента или подкладывая лед под какую-нибудь из реторт.

Результатом всех этих работ вскоре стали несколько лопнувших склянок, пара разъеденных чем-то камней подвального пола и резко пахнущая жидкость неторопливо наполнившая стеклянный флакон.

— Все, Мэрган, теперь можно покидать укрытие. Поздравляю.

Кашляющая от резких запахов Мэрган впрочем подходить к чародею не спешила и махнула рукой на ведущую в кухню лестницу. Чародей согласно кивнул, и выбрался вслед за ней.

Придирчиво осмотрев полученный раствор в слабом свечном свете, Погост положил на выскобленные доски кухонного стола дневник, поставил рядом прихваченную с собой глубокую серебряную тарелку, опустошил в нее флакон и достав из кармана приготовленную тряпицу, кинул ее туда же. Подождав пару минут колдун принялся переворачивать страницу за страницей проводя тканью по листам, точно по лбу мечущегося в жару человека.