Книга Сотая казнь, страница 131 – Тимур Суворкин

Наконец конструкции перед окнами были полностью готовы и укреплены. Выгнав часть мешающихся воинов, старик велел тащить порох. Споро забил его в жерла. Затем взглянул сквозь щель в ставнях на ворота. Обреченно вздохнул и засыпал еще чуть ли не столько же.

Закончив с порохом мастер Нагель спешно осмотрел граненые куски камня, которым предстояло стать ядрами. Выбрав два понравившихся, примерил к дулам. Заменил один из камней и снова примерил, удовлетворенно кивнув обмотал поданными полосками ткани, чтобы плотнее входили, смазал жиром, и кряхтя пропихнул в ствол.

Десяток рук с трудом оторвали медные пушки от земли и опустили на импровизированные лафеты. Глядя в узкие щели ставней, пушкарь нацелил орудия на ворота. Это единственное, что не вызвало никаких трудностей – расстояние до них было шагов двадцать.

Внезапно мастер Нагель вдруг всплеснул руками кинувшись к ящикам.

— Стойте! А фитили где? Фитили?

— Вот же твои фитили, успокойся, – сэр Гилберт с раздражением ткнул в стоящий на всеобщем обозрении ящичек.

— Это боевые, короткие, для пушек при которых канонир остается! А мне осадные нужны, длиннющие, чтоб убежать прочь можно было успеть. Ты хоть понимаешь, сколько в моих пушках пороха забито? А ядро как сидит плотно? Сколько шансов, что монета решкой упадет, столько шансов, что эти пушки разорвутся снеся всю эту халупу!

— Так какого беса ты мастер такие пушки лил?

— У меня отличные пушки!!! – мастер Нагель вдруг бойцовым петухом наскочил на Гилберта, – Что думаешь в доспехе и при мече, так мою славу порочить можно? Моя пушка выстрелов семь выдержит! Не меньше! Если только ее порохом до краев не набивать!

— Ладно мы сами запалим. Главное покажи как…

— Я вам дам запалить! Сами ничего сложней меча в руках не держали, а к пушкам лезете, – досадливо плюнув на пол, старик порылся в ящичке выбрав два равных по длине фитиля. Пытаться соединять их он не решился – слишком ненадежно.

— Все. Уходите. Дальше уже моя работа, – мастер вставил короткие фитили и принял две горящие свечи, – Если рванет, то привезите в оружейный квартал бочку красного. Пусть помянут душу Карла Нагеля.

Да не хорони ты себя. Успеешь отбежать, куда денешься! А я тебе потом лично десяток бочек прикачу! И столько же к тебе в квартал. Да еще и в том вине порошков размешаю, что аптекари от запора продают. Чтоб уж вспоминали Карла Нагеля, так вспоминали! – сэр Гилберт хлопнул старика по плечу.

Не обратив на это внимания, мастер в последний раз проверил фитили и лишь покачал лысой головой – слишком короткие, догорят не успеешь и четверть "Отче наш" прочесть. Если что случится с пушкой, то завтра вороны его кусками будут по крышам всего квартала лакомиться.

Бояться, старик оружейник не боялся. Трудно напугать смертью того, кто в своей молодости десяток битв стоял за пушечной батареей, глядя как с холмов на него катит закованная в сталь рыцарская кавалерия. Как переливаются в свете солнца сотни железных шлемов, как опускаются выискивая цель хищные, разукрашенные флажками копья. Стоял зная, что смерть скорее всего наступит гораздо раньше, чем нахлынет эта железная волна. Что вот-вот одна из пушек к которой подносишь огонь вместо того чтобы плюнуть тяжелым гранитным ядром по кавалерии, просто разорвется на части, разметав тебя по вытоптанному солдатами полю. Поэтому и бегал от пушки к пушке тогда еще молодой Карл в одиночестве, чтобы если накрыло взрывом, то его, а не десяток человек обслуги. Подносил огонь не переставая шептать молитвы одна изобретательней другой… И хранил его почему-то Господь в отличии от десятка его товарищей-пушкарей, что наверняка молились столь же усердно. Может для этой самой минуты и хранил…