Книга Сотая казнь, страница 106 – Тимур Суворкин

Что ни говори обычай был отшлифован веками в нем не было ничего лишнего. Даже рыцари, что стояли на помосте были приглашены не столько для того чтобы свершить справедливый суд над собратом, для них это было скорее назидание – чем может закончиться неповиновение хозяину.

Закончив обряд они вновь вернулись на площадь. Толпа встретила их радостным ревом. Теперь наступал черед работы палача.

Тут, на эшафоте это и случилось. Мэрган почувствовала, как ослабели ноги и что-то скрутило в животе, ставший неимоверно тяжелым меч потянул к земле. Опершись на свое орудие девушка с трудом встала за спиной изменника, стараясь придать дыханию спокойствие. Как это не было странно, но осознание всего того, что ей сейчас придется совершить, пришло к ней только сейчас.

Приговор завершался и Мэрган заставила себя подойти к казнимому на расстояние вытянутой руки. Лишь один удар. Лишь один. Толпа в возбуждении и если она ударит плохо, то ее могут запросто разорвать.

Во рту пересохло так, что казалось она не пила с самого своего рождения. В голове звенела только одно желание, только бы у рыцаря нашлись сообщники пожелавшие его освободить. Только бы полезла на помост вооруженная толпа желавшая отбить товарища. Тогда можно было бы ударить честно, в бою. Ведь рассказывал мастер Гийом, с древности еще собираются бывало несколько десятков разбойников, оденутся в приличное, да разбредутся по толпе, а когда им вожак знак подаст выхватывают ножи и начинают резать всех вокруг – и стар и млад, любого. И уже ничего, что вокруг сотни человек, которые этот десяток разбойников вмиг бы скрутить могли, враз возникает давка, паника и вся толпа начинает рваться прочь, точно лошади из горящей конюшни. В это время разбойники уже через стражу на эшафот рвутся.

Мэрган с надеждой осмотрела толпу. Та ревела и рев был монотонен и неизменен. Похоже рыцарь был абсолютно никому не нужен. А толпа все бурлила жадно глядя на меч палача. А палач все стояла не в силах пошевелить даже мизинцем, не смея даже вдохнуть промозглый осенний воздух. Исступление людей нарастало, женщины, дети, старики и мужчины в глазах каждого читалось жадное любопытство и призыв немедленно пролить крови, а иначе кровь прольют они, и одним человеком они конечно не ограничатся.

Именно в этот миг что-то изменилось. Возможно в душе Мэрган что-то сломалось, возможно наоборот появилось. Воздух вновь наполнил легкие, руки вновь подчинились, а меч обрел небывалую легкость и вмиг воспарил над ее головой. Мэрган ударила. Буднично, как забивающий скот мясник. Голова бывшего рыцаря потянув за собой шлейф кровавых капель, взлетела высоко над толпой и последний раз обведя собравшийся народ глазами упала на грубые доски помоста.

Толпа ревела не в силах выразить восторг. Ее ор боготворил палача и власть которая дала ей это зрелище. Казнь свершилась. А затем все стало возвращаться на круги своя. Стража начала теснить людей от помоста. Кто-то потащил с эшафота окровавленное тело. Повылазившие точно тараканы из щелей герольды спешно объявляли детей и все потомство казненного подлыми, лишенными дворянства и недостойными носить оружие. Потом столь же громко запретили этому самому потомству участвовать в турнирах и присутствовать на придворных собраниях под страхом обнажения и наказания розгами. В общем каждый стал исполнять свою работу и только Мэрган почувствовала себя абсолютно ненужной и непричастной. Сойдя с помоста она даже не сразу почувствовала твердые руки Гийома и резкий вкус заливаемого в ее рот вина.