Книга Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика, страница 84 – Тимур Суворкин

Они дали нам первую информацию о преступнике: отмычки были грубые, сделанные из плохо закаленного металла и явно не могли принадлежать профессиональному вору; нож тоже был непримечательный, короткий, острый, с дешевой деревянной рукояткой – такой можно было купить в любой городской лавке.

Раздались шаги. К нам подошел Могилевский-Майский. Я вопросительно посмотрел на коллегу.

— Ворота заперты, охрана приставлена. Ни прямо перед фейерверком, ни во время его никто платформу не покидал, – пояснил сыщик.

— Охрана была на воротах постоянно?

— Да, два лакея стояли, неотлучно, – мгновенно ответил Могилевский-Майский.

— Бриллиантово! Значит, камень все еще в особняке! – раздался за нашими спинами донельзя довольный слащавый тенорок, который я уже успел возненавидеть всеми фибрами души.

Обернувшись, я увидел Артура Златовратского, стоявшего в дверном проеме точно в раме парадного портрета.

Он поймал мой взгляд и, снисходительно кивнув, кончиком пальца отодвинул стоявшего на пути Могилевского-Майского. Затем Златовратский приблизился к витрине. Раздался щелчок. В его холеных руках раскрылся изящный, блестящий позолотой лорнет. Поднеся его к глазам, Артур Яхонтович склонился над табличкой у постамента:

— Итак, какие факты мы имеем? Тут написано, что камень вытянутый, яйцеобразный. Длиною почти в два с половиной сантиметра и шириной один сантиметр и восемь десятых.

— Вы как здесь очутились? – наконец опомнился я.

Златовратский обернулся и с некоторым удивлением посмотрел на меня через увеличительные стекла лорнета.

— Что ж, господин Остроумов, а я вижу, слухи о ваших дедуктивных способностях сильно преувеличены. Неужели вы не догадались? – Он сделал многозначительную паузу. – Я по лестнице поднялся. По той самой, в холле. Вы же ее видели, мраморные ступени, резные перила. Ну же, вспоминайте.

Я почувствовал, что закипаю.

— Вас кто сюда пустил? – Мой голос невольно перешел в шипение.

— В смысле – кто? – Златовратский удивился, широко раскрыв глаза. – Иокаста Олеговна, конечно же. Зная мой, не побоюсь этого слова, бесценный опыт в детективах, она сочла необходимым поручить мне лично возглавить это дело. Итак, камень небольшой, меньше перепелиного яйца, вещица неприметная, если, конечно, не считать ее трехсотградусной температуры.

— Вон отсюда! – рявкнул я.

— Следовательно, камень предварительно охладили… – спокойно продолжил Златовратский. – Точно так же, как это сделала революционерка Сладкосельская в моем романе «Амур Рафинадов и революционерка Сладкосельская». Итак, грабитель поместил жароцвет в воду или же спрятал во льду. Хотя нет. На ужин подавался пломбир. Вот оно! Какое изящное и тонкое решение! Какой гений мог это придумать?

— Да что вы несете? – Я уже не выдержал. – Нельзя жароцвет охладить! Он от такого взрывается! Физику учите, прежде чем романы писать! Черти сибирские, да покиньте уже место преступления!

Вместе с Могилевским-Майским мы силой выставили из зала отчаянно протестующего Златовратского, после чего заперли дверь.

В минералогическом кабинете повисла тишина.

Я выдохнул, пытаясь вернуть себе обычное спокойствие.

— А может, все-таки можно как-то охладить камень? Ну, по чуть-чуть? – наконец спросил Могилевский-Майский.

— Нет.

— Точно?

Я завел глаза: