Книга Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика, страница 76 – Тимур Суворкин

— И что? Он же там это объясняет. Там замечательный диалог был про то, что у них биологической войны не случилось, а потому не понадобилось в ее разгар высотные кварталы возводить, чтобы укрыться от Гнили.

— Ну а деревья там откуда? Небо почему голубое? Это как возможно в столице? У них что, фабрик нет? Промышленность в один миг исчезла? Вы как хотите, Серафим Мирославович, а я в такое верить отказываюсь.

— Да нет же, Виктор, все нормально, есть у них промышленность, просто очень отсталая. Мир намного более примитивный, собственно поэтому там ни роботов, ни броненосных дирижаблей построить не смогли. Да и с другой стороны, что вы цепляетесь к таким мелочам? У господина Златовратского есть куда более весомые недостатки.

— А что с ним не так? – тут же уточнил я.

— Играет много. Что в карты, что на бирже, да еще и не думает, куда деньги вкладывать. Вот, к примеру, та недавняя афера с вычислительными мощами, на которых батюшка Галактион обещал духовную валюту создавать. Златовратский туда уйму денег вложил и собственных, и в долг взятых.

— Бедняга. У нас вот тоже Могилевский-Майский все свои накопления батюшке Галактиону сдал. Да, собственно, там девятьсот пострадавших, а аферист этот как в воду канул.

— Ну вот Златовратский в их числе. Говорят, сейчас он новый роман свой в кофейнях пишет, ибо дома его кредиторы денно и нощно ожидают.

— Большая ли сумма?

— Очень большая, – весомо ответил Мороков. – При такой порядочные люди уже стреляются, но Артур Яхонтович пока держится. Но, впрочем, что все о нем?

Мороков огляделся:

— Видите ту пару, что подошла к Златовратскому?

Мороков кивнул на полноватую румяную девушку лет семнадцати и молодого человека на пару лет старше. Тот заметно прихрамывал, но выправка выдавала человека военного.

— Ледомир и Наденька. Наденька – это дочь хозяев особняка. Что о ней можно сказать? – Серафим Мирославович чуть задумался. – Занимается благотворительностью. Это ее большой плюс. Учится Наденька в Императорской академии художеств. Еще она ставит любительские пьесы. Вот это ее огромный минус, ибо все они настолько же нравоучительны, насколько и скучны. Я, к моему сожалению, однажды был вынужден присутствовать на ее постановке. Было ужасно. Я специально с записной книжкой сидел, и знаете что? По моим подсчетам, слово «справедливость» со сцены было произнесено тридцать два раза, а «неравенство» – двадцать восемь. – Мороков улыбнулся. – В общем, как вы поняли, Наденька – идеалистка, и это ее сильно портит, впрочем, кто из нас в юные годы им не являлся? Страшно сказать, даже я таким был.

Мороков ослепительно улыбнулся, а затем указал на кавалера девушки:

— Ну а это Ледомир Углемирович Штерн. Офицер-сигнальщик, вытянувший счастливый билет. По весне катер Любомировых столкнулся с баржей, и Штерн вытащил Наденьку из вод Мертвого залива. Там ведь ему ногу местная живность и погрызла. Собственно, именно в этом темном омуте и запылали их чувства. Это если выражаться языком книг Златовратского. На самом деле неприятность, конечно.

— Почему же?

— Дело в том, что Штерн служил сигнальщиком лишь до начала этого года, а затем подал рапорт об отставке. Рапорт был якобы по собственному желанию, но ходят слухи, что он связался с анархистами и агитировал экипаж. У Штерна есть влиятельные родственники в военном ведомстве, поэтому скандал замяли, однако осадочек остался.