Книга Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика, страница 119 – Тимур Суворкин

— Все будет. Но только если услышу Нику по телефону. Прямо сейчас. Я должен знать, что она жива.

Возникла заминка. Я услышал, как человек у телефона прикрыл трубку рукой и передал кому-то мой вопрос. Последовала пауза.

— Это невозможно, – наконец прозвучал ответ.

— Тогда вы не получите документов. Я обязан знать, жива ли она.

— Не вам диктовать условия.

Несмотря на ситуацию, я усмехнулся:

— Как раз мне. Это вам нужна моя помощь. Нужна настолько, что вы были вынуждены похитить невинную девушку. Так что все будет на моих условиях.

Новая пауза.

— Невозможно, я повторяю. Там, где она находится, связи нет.

— Тогда мне нужен ее снимок. Лицо крупным планом и свежий номер газеты у нее в руках. Иначе дело Тучерезова будет продолжено, и более того, я присовокуплю к нему и свои показания. Выбирайте. Я не буду рисковать, не зная, жива ли Ника.

Пауза.

— Хорошо. Завтра с утра у вас будет ее снимок.

— Отлично. Когда и где мы встречаемся?

Ответа на этот вопрос я, признаться, не ожидал, однако мне его дали.

— Завтра в девятнадцать часов. На ваше имя забронирована ложа номер семь в Елизаветинском театре. Располагайтесь там и ждите нашего человека. Вы отдадите ему документы, дневник и бореалий, после чего позволите курьеру беспрепятственно уйти. Ваша женщина не видела наших лиц, поэтому нам не потребуется более ее держать. К ночи она будет у вас, чуть потрепанная, но живая. Однако если, не дай сибирские боги, с бумагами будет что-то не так, то я повторяю: смерть ее будет очень долгой и очень мучительной. Мы даем вам лишь один шанс. Только один. Другого не будет. Не упустите его. Надеемся на ваше здравомыслие.

Щелкнуло. В трубке раздались гудки.

Немного посидев в кресле, я наконец позвал Ариадну и пересказал ей разговор. Все услышанное звучало донельзя странно. Больше всего мне не понравилось выбранное ими место. Елизаветинский театр был крупнейшим в столице и меньше всего подходил для преступных встреч. Дело становилось темнее с каждым часом.

Впрочем, об этом мы решили подумать чуть позже. Время шло к десятому часу, приближалось открытие регистрационного архива Петрополиса, где хранились данные о владельцах локомобилей.

Мы прибыли на место ровно в десять. Чиновник провел нас в нужный зал, и мы сели за картотеки. В хранящихся там папках были указаны владельцы городских локомобилей, а также марка, цвет и основные приметы машин. У нас был девяносто один бортовой номер, и мы раздобыли их все.

Сразу отмели грузовые локомобили, а также все двухместные модели. Затем вычеркнули машины коллегий и департаментов, ибо те носили на своих дверях бросающиеся в глаза гербы ведомств. Итого осталось: тридцать четыре локомобиля, из которых большая часть тоже была отметена, ибо, к счастью, среди жителей чистого и светлого Верхнего города модно красить машины в яркие цвета.

Перечень сократился до одиннадцати локомобилей, подходящих под описание студента. Фамилии владельцев мне ничего не говорили. Ни одна из них не была связана с делом. По этой причине мы запросили справку на каждого.

Вскоре результаты были у нас в руках. Три локомобиля принадлежали чиновникам, еще один был в собственности настоятеля вычислительного монастыря, пятый локомобиль принадлежал банкиру, шестой – отставному генералу, седьмой и восьмой – весьма известным дамам полусвета, еще два – вполне уважаемым фабрикантам, чьи фамилии никогда не всплывали в деле Тучерезова, и, наконец, владельцем последнего локомобиля был потомственный дворянин Безгробов.