Книга Помещица, страница 23 – Инна Дворцова

В Гильдии Птичников их называли «Речной тайной». Зимородки летали только днём, и их магия была уникальной: они физически не переносили ложь. Если послание содержало обман, птица просто отказывалась взлетать. К лапке зимородка была прикреплена не обычная капсула, а крупный, полый внутри речной жемчуг.

Внутри жемчужины лежал крошечный свиток от Агафьи, неопровержимое свидетельство потомственной ведуньи о том, что моя магия Жизни истинна и я уже пробудила Семя Первого Сада. С Агафьей я тоже вчера успела перекинуться парой словечек, и она, как и обещала, прислала свою письменную поддержку прошению.

Когда все документы были собраны, мы отправились к почтовой башне. За последние недели её очистили от многолетней грязи, восстановили насесты и обновили руны.

Филин ждал нас на верхнем ярусе. Старый птичник заметно нервничал, переминаясь с ноги на ногу, но его глаза сияли гордостью. На его кожаной перчатке сидела Пеструха. Первая обученная сойка возрождённого рода Стрешнёвых.

— Готова, девочка моя, — хрипловато объявил Филин, поглаживая птицу по блестящим перьям. — Торжественный момент, Елизавета Викторовна.

Сойка скосила на меня умный, чёрный глаз-бусинку и издала звук, поразительно похожий на скрип открывающейся двери. Я счастливо улыбнулась.

Сойки были птицами-пересмешниками, хитрыми и невероятно изворотливыми. Из бабушкиных дневников я знала, что фамильные птицы Стрешнёвых умели уходить от любых воздушных хищников, путая следы и меняя голоса. К тому же их яркое оперение служило абсолютным знаком официального императорского посланника. Охота на сойку каралась смертной казнью в любой точке империи. Но был у них один недостаток — своенравие.

Я осторожно вложила туго свёрнутые документы в серебряную капсулу с гербом моего рода и пристегнула её к лапке Пеструхи. Птица нетерпеливо переступила с лапы на лапу.

— Лети, девочка. Не подведи нас, — тихо сказал Филин, вытянув руку к открытому люку башни.

Пеструха сорвалась с перчатки и выпорхнула в синее небо. Но вместо того, чтобы сразу лететь на юг к столице, резко заложила вираж и устремилась к границе поместья.

Я затаила дыхание. Птица сделала широкий, красивый круг прямо над тем местом, где недавно взошло серебряное дерево Первого Сада, словно прося благословения у самой земли. А затем стремительной стрелой ушла за горизонт.

Филин вытер рукавом выступившую на лбу испарину.

— Ох, и характерная… — проворчал он, хотя в голосе звучала нежность. — Своевольная. Долетит, обязательно долетит. Но седых волос мне прибавит.

Весь оставшийся день ожидание сводило меня с ума. Письмо улетело, но ответа придётся ждать долго. Чтобы не сойти с ума от тревожных мыслей об инквизиторе, Ордене и кознях мачехи, вечером я спустилась на тренировочный полигон, обустроенный за конюшнями.

Михаил уже ждал меня там. На нём была простая льняная рубашка, рукава закатаны до локтей.

— Готова? — спросил он, и в его ладонях вспыхнуло пламя.

— Всегда готова, — ответила я, прикрывая глаза и обращаясь к силе земли под босыми ногами.

Мы начали медленно. Моя магия Земли и Жизни поднималась из почвы упругими лозами, выстраивая защитные контуры, а Михаил атаковал их Огнём. Поначалу это было противостояние, но чем дольше мы тренировались, тем яснее я чувствовала изменения.