Книга Академия Равессар, страница 104 – Ксения Кано

Я открыла глаза и увидела Илвара. Он держал мои пальцы, проверяя, отвечают ли они на прикосновение. Возле локтя лежала раскрытая тетрадь.

— Посмотри на меня, Ниария.

Я попыталась спросить, что произошло, но смогла только втянуть воздух. От первого вдоха заболела грудь. От второго начался кашель.

Илвар повернул мою голову набок и дождался, пока я снова смогу дышать.

Тогда я ещё подумала, что ритуал не удался. Что он не довёл начатое до конца и каким-то образом сумел меня спасти.

Потом он объяснил, насколько успешно всё прошло.

Он приносил меня в жертву Кавасу.

Не пугал смертью и не доводил до потери сознания. Убивал — а затем возвращал к жизни способом, который создал сам. Сохранял возможность снова использовать ту же жертву, наблюдать изменения, сравнивать результаты.

Я была аэлири. Мой дар позволял работать со всеми двенадцатью стихиями, а силы хватало на то, чего другие не выдерживали.

Для него это означало, что опыт можно продолжать.

Между ритуалами меня лечили. Давали воду, заставляли есть, ждали, пока тело восстановится достаточно для следующего раза. Илвар записывал, как быстро я начинаю говорить, когда возвращается чувствительность, сколько времени требуется, чтобы почувствовать дар.

Вопросы были почти всегда одинаковыми.

Я возненавидела их раньше, чем научилась угадывать по приготовлениям, какой день станет следующим днем моей смерти.

После нескольких возвращений перестала спрашивать, отпустит ли он меня. Потом перестала верить, что смогу просто умереть и остаться там, где он не достанет.

Я пыталась сопротивляться. Пыталась беречь силы, обманывать на проверках, делать вид, что восстановилась хуже, чем на самом деле. Иногда удавалось отсрочить следующий ритуал. Иногда Илвар замечал и менял порядок наблюдения.

Он не сердился так, как сердятся на человека, который причиняет неудобство намеренно. Ему требовалось устранить помеху и получить точный результат.

Я умерла на его алтаре двадцать четыре раза.

Счёт сохранился не потому, что все смерти отличались друг от друга. Многие слились: свет над лицом, невозможность пошевелить руками, ощущение, как дар вытягивают из меня через работающие знаки. Но каждый новый ритуал Илвар отмечал вслух.

К двадцать пятому я знала порядок подготовки лучше, чем хотела.

Он заменил две чаши, долго проверял соединявшие их линии и велел не пытаться удерживать потоки.

Я спросила, может ли он просто не начинать.

Он ответил, что мы уже обсуждали это.

Когда знаки вспыхнули, я отвернулась от него.

Сила уходила медленно, и это было хуже всего. Я чувствовала каждый знакомый поток, теряла его и всё равно пыталась ухватиться за следующий. Затем сдавило грудь. Я не могла вдохнуть, но ещё слышала, как Илвар произносит слова ритуала.

Я ждала того мгновения, после которого обычно ничего не оставалось.

Вместо него наступила тишина.

* * *

Сначала я решила, что умерла.

Боль исчезла. Не ослабла постепенно, а оборвалась, как звук за закрытой дверью. Я больше не чувствовала металла на запястьях и могла опустить руки.

Под ногами находилась ровная светлая поверхность. Дальше — ничего, за что удавалось бы зацепиться взглядом: ни стен, ни алтаря, ни выхода.

Передо мной стояла женщина.

Я не смогла бы потом точно описать её одежду. Помнила лицо, спокойный взгляд и то, как сразу узнала её, хотя прежде видела только изображения.