Книга Медовый месяц без волшебства, страница 80 – Нина Тимолаева

К приходу гостей пахло печеными яблоками. Ужин не требовал, чтобы кто-нибудь весь вечер вставал из-за стола: основное приготовили заранее, хлеб нарезал Раймунд, Беатриса обещала принести небольшой пирог. Сильвестр пришел с нею и с деревянной коробкой для игры под мышкой.

— Мы договорились, что ненадолго, — сказала Беатриса, едва сняв перчатки. — Он уверяет, что это одна короткая партия.

— Так и есть, — ответил Сильвестр.

— В прошлый раз одна короткая партия закончилась тем, что закрыли книжное собрание и попросили вас освободить стол.

Раймунд взял коробку.

— Сегодня у меня нет ночи. Можно успеть.

Генриетта посмотрела на него, слегка подняв брови. Он вернул ей взгляд.

— После ужина, если всем захочется. И до девяти.

— Мне захочется смотреть, — сказала Беатриса. — Играть с вами я отказываюсь. Вы слишком долго любуетесь возможными ходами.

Ужин прошел за разговором о новой полке в книжном собрании, которую поставили так высоко, что пользоваться ею мог только один человек. Беатриса рассказывала без жалоб, с подробным удовольствием человека, который уже добился перестановки и теперь вправе смеяться. Генриетта предложила оставлять наверху исключительно книги о высоких предметах. Сильвестр потребовал назвать хотя бы три.

Раймунд слушал и ел. Иногда ему хотелось тишины даже среди приятных людей, и сегодня это желание тоже было: после ночи он не сразу находил нужную реплику. Но никто не требовал, чтобы он развлекал гостей, и он постепенно разговорился. Рассказал про посетителя, который решил, что журнал наблюдений можно переписать начисто в алфавитном порядке, чтобы легче искать светила.

— И что ты ответил? — спросила Беатриса.

— Спросил, как расположить по алфавиту вторник.

Генриетта расхохоталась. Раймунд посмотрел на нее, на чуть запрокинутое лицо, на выбившуюся прядь и неожиданно захотел, чтобы гости задержались еще немного. Ему нравилось, как она смеется при других, как протягивает Беатрисе блюдо и при этом продолжает спорить. Эта часть ее не исчезала, когда они оставались вдвоем, но здесь становилась видна иначе.

После ужина он убрал тарелки, Генриетта принесла яблоки, и Сильвестр открыл коробку. На доске были размечены дорожки для деревянных фишек. Правила Раймунд помнил, а начало партии всякий раз обманывало его простотой.

Беатриса сразу указала на один свободный ход.

— Я же думал, ты не играешь, — сказал Сильвестр.

— Я не играю. Я страдаю от зрелища.

Генриетта какое-то время следила за ними, потом поднялась.

— Я пойду наверх писать. Хочу начать ответ сестре, пока помню, что собиралась рассказать. Вы продолжайте, я вас слышу.

Раймунд кивнул. Генриетта поставила пустую чашку на поднос и ушла. Он передвинул фишку, дождался возмущенного замечания Беатрисы и довольно откинулся в кресле.

Беатриса вскоре посмотрела на часы.

— Я тоже пойду. Мне завтра рано. Сильвестр, ты знаешь дорогу.

— Я закончу и за тобой.

— Не надо за мной. Просто домой.

Раймунд проводил ее до двери, помог найти второй рукав плаща. На улице снова шел снег, крупный и медленный. Беатриса пожелала доброй ночи и ушла, оставляя четкие следы на тонком свежем слое.

— Еще один ход, — сказал Сильвестр, когда Раймунд вернулся.

Один ход занял три минуты. Раймунд сделал свой, Сильвестр замер. Сверху донеслось движение стула. Раймунд посмотрел на часы: без десяти девять.