Книга Медовый месяц без волшебства, страница 18 – Нина Тимолаева

— Пусть лежат, — сказал Раймунд. — Не обязательно сегодня спасать еще и билеты.

Дома он убрал их в ящик гостиного стола, рядом с распиской Гортензии. Генриетта смотрела, как закрывается ящик, и почувствовала обиду, для которой не нашлось виноватого. Она хотела выйти замуж за человека, который помнит, на какую лодку она смотрела. Она вышла. И завтра они пойдут стирать.

— Мне очень понравилось, что ты купил их, — сказала она.

Раймунд обернулся.

— Я видел.

— Нет, ты видел, как я расстроилась. А мне сначала понравилось. Очень.

Он подошел, обнял ее. Генриетта прижалась щекой к его рубашке.

— В следующий раз скажу заранее, — произнес он.

— Я тоже. Хотя мой сюрприз был довольно хозяйственный.

— Зато с номером.

Она рассмеялась ему в грудь. Потом подняла лицо и поцеловала. Он ответил сразу, крепче, чем она ожидала, и на несколько секунд прогулка перестала быть единственным местом, куда ей хотелось попасть.

Но потом нужно было разбирать белье.

Они принесли корзины наверх, отделили белое от цветного, вытряхнули из складки полотенца потерянную прищепку. Раймунд нашел свою старую рубашку и долго пытался вспомнить, почему она перевязана тесемкой. Оказалось, так он отметил оторванную пуговицу, чтобы не надеть в спешке. Генриетта предложила пришить сейчас, он ответил, что сделает сам после стирки, и отложил рубашку отдельно.

Это было тихое, почти приятное занятие. Плохо только, что оно занимало тот вечер, который уже мысленно был преддверием прогулки. Генриетта ловила себя на том, что все время слушает улицу, словно оттуда могли позвать их к воде.

Шестого, уже после полудня, они связали белье в большой сверток. Раймунд взял тяжелую корзину, Генриетта подхватила второй узел. День стоял ясный, ветер был ровно такой, какой хотелось бы встретить на лодке.

У двери она остановилась и поправила воротник мужу.

— Мы можем после зайти куда-нибудь.

— Можем, — ответил он. — Посмотрим, сколько останется времени.

Они вышли на улицу. Сверток оттягивал руку, теплый воздух пах хлебом из соседней лавки. Генриетта шагала рядом с Раймундом и пока не знала, как сделать этот день хоть немного похожим на тот, который каждый из них приготовил для другого.

Раймунд понял, что в прачечной нет ничего таинственного, примерно в ту минуту, когда запутался в собственной рубашке.

До этого все выглядело просто. Хозяйка показала им стол, два корыта, место для чистого и место для еще не тронутого. Работница объяснила, какое белье пойдет первым, где полоскать и как подводить ткань к отжимным валикам. Раймунд внимательно выслушал, кивнул, разложил вещи по кучкам. Затем взял рубашку за рукав, чтобы вывернуть, и обнаружил внутри второй рукав, полотенце и тесемку, стянувшую все вместе.

Генриетта посмотрела на получившийся узел.

— Это та, у которой пуговица.

— Я помню.

— Ты хотел отметить ее так, чтобы не надеть. Вполне удалось.

Он поднял глаза. Она старалась не улыбаться, но уголки рта уже выдавали ее. Раймунд протянул ей узел.

— Теперь твоя очередь быть полезной.

Генриетта не стала тянуть. Нашла конец тесемки, распустила ее и вытряхнула полотенце. Рубашка освободилась.

— Ты ведь это завязал, когда складывал вещи перед свадьбой?

— Да.

— Очень волновался?

— По поводу пуговицы.