Книга Хозяин серебряного леса, страница 97 – Ната Лакомка

Рука Рейва сжала мою руку, требуя внимания, и я нехотя оторвалась от ратуши с часами.

— Сейчас поедем через площадь, — сказал принц негромко, — там будет серебряная статуя. Рассмотри её, пожалуйста.

Я сразу присмирела и уточнила:

— Статуя принца? То есть твоего оруженосца?

— Да, это Виглаф, — ещё тише произнес Рейв, хотя никто нас не мог слышать, даже Килби.

Карета повернула влево от башни, и мы выехали на центральную площадь. Камни мостовой были положены не плашмя, а на ребро — чтобы пролежать так веками, и колёса кареты сразу дробно застучали, покатившись по каменным граням.

Площадь была зелёной, по краю засаженной деревьями, а посредине стоял серебряный памятник. За ним явно ухаживали, потому что серебро не потемнело, а ослепительно сияло, отражая солнце.

Приложив руку козырьком к глазам, я посмотрела на статую, щурясь против света.

На фоне голубого неба к нам навстречу бежал красивый юноша. Ещё безбородый, с длинными волосами, в кольчуге и в развевающемся плаще. Юноша радостно смеялся, раскинув руки, словно хотел обнять весь мир, словно радовался этой солнечной весне. Серебряная смерть застала его в счастливое мгновение. Он так и застыл в своём счастье. Навсегда.

— Ты видишь? — Рейв ещё крепче сжал мою ладонь.

— Вижу статую, — ответила я, не в силах оторвать взгляд от этой вечной серебряной молодости.

— Какой он?

— Молодой, красивый, — сказала я. — совсем юный. Улыбается.

Рейв откинулся на сиденье и опустил ресницы, словно отгородившись от меня. Но руки наши всё равно были соединены, и я погладила его пальцы, его запястье, чтобы он знал, что не один. Что я с ним.

Карета выехала с площади, и показался королевский замок — на скалистой горе, поросшей деревьями, неприступный, с острыми шпилями башен, которые словно протыкали облака.

Это было ещё прекраснее и величественнее, чем город.

Я восхищённо замерла, разглядывая невероятное творение рук человеческих. Даже не верится, что это — правда. Признаться, глядя на рисунки в книгах, я думала, что автор привирает. Такого простоне может быть. Но это было. И я видела это. И ехала туда, чтобы жить там какое-то время. Ехала в королевский замок! В королевской карете! Вместе с принцем!..

Могла ли мечтать о таком Выдра из трактира Толстого Торстена, что в Рагнерупе? Рагнеруп… И вспомнить-то смешно.

Дорога к замку была крутой, но лошади в упряжке несли нас быстро, и вскоре Килби сообщил, сунувшись в окошко:

— Подъезжаем, господин! Сейчас будем у главных ворот, — и добавил, понизив голос: — Флаг подняли.

— Какой флаг? — не поняла я.

— Флаг поднимают, — сказал Рейв медленно, и чётко, — когда в замок въезжает особа королевской крови. И все выходят встречать.

— А-а, — протянула я. — Всё правильно. Ты ведь принц. Вот пусть и встречают так, как следует.

Рейв только усмехнулся, а лошади уже стучали копытами по подъёмному мосту, проезжая в распахнутые ворота.

Нас встречали, несмотря на ранний час.

Много людей.

Знатные дамы и господа в ярких одеждах нарядах, сверкающих драгоценными камнями. Слуги в нарядах чуть поскромнее, но их в Рагнерупе точно приняли бы за знатных господ. Я поняла, кто есть кто, только потому что видела картинки в книгах — кто граф, кто маркиз, а кто камердинер маркиза. У каждого на рукаве, груди или поясной сумочке был герб, и самое удивительное, эти гербы сразу заговорили со мной. Не человеческим языком, конечно же, но я прекрасно поняла, что вот передо мной граф Клеве, а вот — граф Гройче. А там барон Цутфон и барон Юлих.