Книга Хозяин серебряного леса, страница 51 – Ната Лакомка

Я полила колдуну на руки, пока он умывался, а потом намылила ладони и от души принялась тереть ему лицо.

Он не ожидал такого, и когда мыло попало в нос, фыркнул, совсем как рассерженный кот. И даже хотел что-то сказать, но я заставила его наклониться пониже, нажав на затылок. Умыв колдуна до чистого скрипа, я взяла полотенце и вытерла ему лицо. Руки трогать не стала — ещё одно серебряное полотенце ни к чему. Здесь и так хватает серебра.

Пока жарилась яичница, и подрумянивался на решетке хлеб, я вылила воду из таза, усадила колдуна в кресло и причесала подаренным гребнем. Неплохо было бы подстричь отросшую бороду, но ножниц в этом доме не было. Килби должен принести сегодня…

— Мне неловко, Сильвия, — произнёс колдун, когда я поставила на стол яйца и кашу, хлеб и ветчину и нарезала пирог на небольшие кусочки. — Я тебе очень благодарен за заботу, но ты не обязана ухаживать за мной.

— Е-ешьте, — сказала я.

Он подумал, и начал есть.

В этот раз я приготовила яичницу, зажарив посильнее, и колдун вполне справился с едой сам. Я посматривала на него искоса. Почему он ничего не видит? У слепых, которых я встречала, глаза были белые, с бельмами, а у этого обычные глаза. Карие, с красивым янтарным отливом. Почему слепой? Родился таким?

— Очень вкусно, — похвалил колдун, прикончив последние кусочки пирога. — Как ты появилась — этот дом не узнать.

— Угу, — промычала я, быстренько и ложкой подбирая остатки яичницы с тарелки.

С вилкой, как оказалось, я была не очень сильна. Тут даже колдун мог поучить меня есть. Совершенно не понятно, как на этих зубчиках могла удерживаться еда. Ну, если не наколоть её на зубчики почти до ручки.

Когда с завтраком было закончено, я сложила посуду в серебряный таз — вымою потом, и подошла к господину Элейву.

— С-снимите р-рубашку, — сказала я, и он непонимающе поднял голову. — П-постираю, — пояснила я.

— Знаешь, — он покачал головой, — лучше этого не делать. Одно неверное движение — и Килби придётся вырубать меня. Обычно я ношу одежду, пока она не начинает рваться, а потом мы её просто разрезаем и выбрасываем.

— В-вставайте, — велела я, и тут же испугалась — с колдунами ведь так не разговаривают.

Сейчас как рассердится…

Но он помедлил, а потом молча поднялся. Вроде бы, не рассердился.

Я обошла его кру гом, прикидывая, как снять рубашку, не задев кистей рук, а потом решительно взялась за дело.

— П-поднимите, — сказала я, заставив колдуна приподнять руки и согнуть их в локтях.

Колдун сжал кулаки, и я осторожно потянула рукав, стараясь не коснуться тканью пальцев.

Нет, так не пойдёт. Всё равно задену.

Я сама просунула руку в рукав рубашки и, накрыв ладонью пальцы колдуна, продолжала тянуть. Всё получилось, и вскоре один рукав был благополучно снят. Дальше пошло легче, я точно так же прикрыла ладонью кулак колдуна, пожалев, что не могу охватить его полностью. Другой рукав был благополучно снять, а уж стащить рубашку с головы — это уже было сущей ерундой.

— Т-теперь н-надеть, — сказала я.

Взяв одну из выстиранных накануне рубашек, я с теми же самыми предосторожностями надела её на господина Элейва. Пару раз сердце у меня трусливо ёкало, когда мне казалось, что ткань коснулась его рук, но всё обошлось. Рубашка осталась просто рубашкой, и льняные нити не превратились в серебро. И всё же, это очень опасное занятие… И приходится ходить, закатав рукава почти до локтей… Хотя, можно сделать рукава покороче. Или подвязать их тесьмой. Или пришить пуговку, как на сером платье. А почему бы не сделать пуговки по всей рубашке?