Книга По своим следам, страница 50 – Алекс Мерли

— Вы батенька решили за наш счет прославиться? Лавры Френка Фариана покоя не дают? Вижу, вы даже не знаете кто это. Единственно допустимый для вас вариант, это меценатство. Подарите нам заграничную аппаратуру, усилители Marshall с колонками. Синтезатор на ваше усмотрение, можно Korg, Roland или Yamaha. Желательно Korg. Если примите мое предложение, я вам марку Корга укажу, хоть как-то себя проявите с положительной стороны. Надумаете, сообщите об этом Федору Федоровичу. И негоже вам выскочке сидеть не на своем месте. До свидания товарищи.

Фу, даже вспотел от такой речи. Надо было видеть лицо этого гражданина. От напыщенности не осталось и следа. Манию величия я с него моментально сбил, как бы теперь заикаться не начал. Нашел, кого уму разуму учить, да он по сравнению со мной… впрочем, ладно, нечего кипятиться. Аппаратуру он нам все равно не купит, не его это уровень. Да и не жду я от него подарков, Зато дорогу сюда забудет, а это сейчас самое главное. В отличном настроении я зашел в актовый зал. Странно никого нет, аппаратура на месте, а где все?

*****

— Товарищи, это вопиющее безобразие, где это слыхано? Меня будет учить жизни какой-то сопляк? Федор Федорович, я прошу, нет, я требую, обстоятельно разобраться с этим делом и поставить вопрос об исключении наглеца из комсомола. Не место таким негодяям в рядах ВЛКСМ. Собственно и в вашем училище тоже. Я известный и уважаемый в определенных кругах человек. К моему мнению прислушиваются, а у вас тут черте, что твориться.

— Все сказал? — спросил Левицкий, мгновенно переходя на ТЫ.

— Не раскусили мы тебя сразу, а Махров молодец, правильные выводы сделал, и глаза нам на правду открыл. В общем, так, гражданин известный в узких кругах. Поднимай свой зад с моего кресла и проваливай на все четыре стороны. И, что бы больше мы тебя в училище не видели, ловелас недоделанный.

— Ну, знаете — задохнулся от гнева толстяк — я буду на вас жаловаться в партконтроль, да я до самого товарища Суслова дойду. Ничего, погодите, найдется и на вас управа. Недолго вам осталось в этом кресле находиться. Выгонят с позором, лишив партбилета. Вы всю оставшуюся жизнь будете Мишу Нехорошего помнить. Это я вам гарантирую.

— Фамилия очень соответствует действительности, этого не отнимешь. Дмитрич, позвони в милицию, пусть наряд пришлют. Объясни им, пьяный гражданин устроил бузу в моем кабинете.

— Федор Федорович, я уже позвонил, скоро будут.

— Что? какой наряд? Не нужно никакого наряда. Мы ведь цивилизованные люди, сами разберемся в недоразумении — напрягся толстяк — ничего вопиющего не произошло. Признаю, вспылил немного, но войдите товарищи в мое положение, меня оскорбил какой-то юнец. Как бы вы на моем месте поступили.

— Мы в отличие от тебя Миша — как раз находимся на своем месте, а где находишься ты? Это еще нужно выяснить.

— Прекратите мне тыкать, мы с вами на брудершафт вместе не пили — взвизгнул Нехорошев.

— Мы да, и, слава Богу, а вот ты гражданин Нехорошев…. Договорить Левицкий не успел, дверь открылась, и в кабинет вошли три милиционера, во главе со старшим лейтенантом.

— Добрый день Федор Федорович, что у вас случилось, Дмитрий Дмитриевич толком не объяснил, сообщил только о дебошире. Этот? — офицер указал на побелевшего Михаила Нехорошего.