Книга Белая ворона, страница 96 – Мария Дубинина

Она запнулась и сердито перевела взгляд на свое отражение в окне. Мне вдруг стало весело.

— Ты позвала меня пить кофе, чтобы попросить о помощи?

Спина Соланж так неестественно выпрямилась, выдавая внутренний протест, что я не могла не улыбнуться, чем, естественно, сделала только хуже.

— Айон не хочет беспокоить вашего главу! – рявкнула она. – Как будто нам должно быть дело до его беспокойства! Наши сестры гибнут, и кто-то из кровососов виноват! Скажи мне, что я не права. Ну же, скажи!

Корица в ее бокале медленно растворялась и утопала в белой молочной пенке, никому сейчас не нужная. Вдруг захотелось попробовать, какой тут кофе на вкус, и я поднесла бокал к губам.

— Ты такая… холодная, – сказала Соланж, но уже без ненависти, будто просто решила мне об этом сообщить, чисто по-дружески.

— Разве, по-твоему, я не ходячий труп? – Я пожала плечами. – И знаешь же, за что меня прозвали Вороной? Я прилетаю, приношу неприятности и улетаю. По крайней мере, так говорят.

— Я не думаю, что ты приносишь проблемы. Я бы сказала, они просто время от времени тебя догоняют.

Ведьмовской взгляд карих, подсвеченных изнутри золотистым ореолом, глаз что-то искал во мне и, кажется, находил. Меня передернуло – за это и не любила ведьм.

— Порядок не имеет значения, – отмахнулась я. – Я веду к тому, что я не та, у кого стоит искать помощи. Мертвые ведьмы меня не особо интересуют.

— Зато тебя интересует судьба рыжего парнишки, который ходил за тобой по пятам, а потом, пуф! – Соланж растопырила пальцы, звякнув браслетами. – Пропал.

Я напряглась.

— Что тебе известно о Мартине?

— Пока ничего, – Соланж сделала акцент на первом слове и подалась вперед. – Но это можно исправить. Взамен на информацию об убийце.

— Торгуешься? Мне виделось в тебе больше гордости.

— Не забывайся, кровососка, – вмиг ощетинилась Соланж. – То, что я говорю с тобой, еще не значит, что мы подружки. Поняла?

Я подняла руки.

— Никаких подружек! Это было бы слишком.

Она немного успокоилась, потеребила рукав куртки и призналась:

— Кажется, Айон не хочет конфликта, поэтому ничего не предпринимает. Это глупо. Есть договор, и не мы его нарушаем. Почему мы должны просто смириться?

Меня отчего-то зациклило на этом слове, и, если Соланж что-то еще и говорила, я ее не слышала.

Смириться.

Есть в этом слове что-то горько-сладкое, притягательное. Гораздо проще смириться и отправиться дальше, смирение – это ведь тоже выбор. Но, вероятно, все же не мой.

— Хорошо, – я поставила стакан с недопитым макиато, – давай договоримся. Ты ищешь для меня Мартина, я для тебя собираю информацию по убийце.

— Как мне понять, что ты не обманешь?

— Точно так же, как мне не проверить, обманешь ли ты.

Соланж несколько секунд напряженно смотрела мне в глаза, потом выдохнула и откинулась назад.

— Впервые о чем-то договариваюсь с вампиром.

Я не стала говорить о том, что со мной такое бывало один раз, нечего напоминать Соланж о тех несчастных, сгнивших в подземельях Ашера. Поднявшись, я положила на стол крупную купюру. Не хотела пользоваться чужим колдовством, чтобы просто сэкономить. И, кивнув на прощание, вышла на улицу.

Заемная энергия бурлила во мне, так что насчет холодной Соланж ошиблась – на данный момент я была достаточно горячей. Люди, даже самые дурные, по большей части уже сидели по домам, и я рискнула пробежаться по центру города, не особо сдерживаясь. Тело отзывалось приятной легкостью, пружинистостью, я неслась так, что едва касалась подошвами асфальта, пока не оказалась в одном квартале от своего покинутого в спешке дома. Я обычно не привязывалась к вещам, но они до этого и не успевали накопить столько воспоминаний, которые отчего-то не хотелось терять. И я свернула в сторону и уже гораздо медленнее пробежала через парк.