Книга Белая ворона, страница 41 – Мария Дубинина

Мой создатель выходил, а когда вернулся, я сидела за туалетным столиком и примеряла то одни серьги, то другие. Ашер возник за спиной, точно бледный призрак с алеющим ртом, и пропустил мои волосы сквозь пальцы. Пара волосинок зацепились за перстни, и он безжалостно их вырвал.

— Ты прекрасна, куколка, – похвалил он и нежно прижался губами к моей макушке. В зеркале я видела теперь лишь его тонкие длинные пальцы, лежащие на моих плечах, и свет от свечей играл на гранях драгоценных камней, заключенных в плен серебра. – Надень эти.

Я послушно вставила в уши комплект из все того же, так им любимого, серебра, тяжелый и сияющий мелкими сапфирами. Ашеру нравилось одевать и украшать меня, будто я и правда была его куклой. Он с одобрением наблюдал, как я поправляю пояс чулок, опускаю подол атласной комбинации, и помог застегнуть крючки платья на спине, и я расправила длинную юбку, стекающую по ногам до круглых мысков лаковых туфелек. Шелк цвета слоновой кости и кружево на восковой белой коже, темно-красная, как запекшаяся кровь, помада, платина волос уложена идеальными волнами и скреплена невидимками. Длинные перчатки выше локтя, нитка бус вокруг шеи. Светло-голубые глаза в обрамлении смоляных ресниц и дымчатых теней. Искусственный румянец на скулах.

Я была готова к этой ночи.

— Миссис Альбеску, – он протянул мне руку, и я вложила свои пальцы в его ладонь. Белое к белому. Даже придуманная фамилия выходцев из аристократических кругов Восточной Европы означала этот чистый цвет, призванный оттенить багрянец крови и черноту осенней ночи.

— Мистер Альбеску…

Огонь за нашими спинами пригнулся и снова воспрял, когда закрылась дверь. По винтовой каменной лестнице мы поднялись на первый этаж и рука об руку встретили гостей в огромном мрачном холле.

Я танцевала и пела, музицировала на пианино, раздавала улыбки быстро пьянеющим англичанам и англичанкам, приглашенным на музыкально-поэтический вечер. Несмотря на богемное название, все постепенно свелось к виски, джину и томным взглядам из-под ресниц. Ашер любовался сценой со стороны, как творец за своим произведением искусства. Я не знала, как у него это получалось, но его присутствие возбуждало в людях все самое низкое и порочное, что в них дремало. Оно поднимало голову, вдыхая пары дорогого алкоголя и приторную сладость женских духов, и становилось главным на этом празднике жизни и смерти. Я уже ощущала ее запах, будоражащий аромат приближающейся развязки.

— Почему он вас так называет? – спросил какой-то молодой мужчина, подсев ко мне на диван. – Папуса… Это же не имя?

Он был рыжеволосым, худым, с умным, тронутым пятнами веснушек лицом. Его не должно быть здесь. У тех, кого мы всегда ждем, другие лица, другие глаза. Другие вопросы.

— Верно, не имя, – кивнула я. – Папуса означает куколка. Это… Это прозвище с моей родины.

— Для румын вы отлично владеете английским.

— Мы не всегда жили в Румынии. По правде говоря, мы любим путешествовать.

— Ваш супруг очень интересный человек, – заметил мужчина и чуть придвинулся. – Ему стоит уделять вам больше внимания.

Я улыбнулась и склонила голову, пряча глаза за веером густо накрашенных ресниц. Нет, ошиблась, все то же самое, все по сценарию. Тут как раз заиграл Эдди Кантор, и ярко размалеванные девушки с жеманным хихиканьем потащили мужчин танцевать под задорную энергичную мелодию. Мне нравилась современная музыка, но гораздо больше я любила голос Бесси Смит. Но Бесси не нравилась Ашеру.