Книга Попаданка. Развод отменяется, страница 24 – Василиса Васильева

— Мама, я должна им помочь, — прошептала она.

Дочь не участвовала в битве между тёмным богом и Евдокией. Она наблюдала, как время будто замерло рядом с чёрным драконом, а его взгляд переливался мрачным светом. Амели изо всех сил поддерживала его, но в глубине души понимала, что этого недостаточно.

Я была рядом, но не могла вмешаться и моё сердце разрывалось от тревоги. Я чувствовала себя запертой в мыльном пузыре, который не могла лопнуть. Я оставалась молчаливым союзником, но внутри меня бушевала буря эмоций. Я не могла помочь, но и не могла оставить Амели одну.

Король чёрных драконов стоял на своём, его глаза горели яростью и решимостью. Он стойко противостоял натиску тёмных сил, но каждая секунда борьбы давалась ему с огромным трудом.

Евдокия, сжимая кулаки, отчаянно помогала ему. Она сражалась за своего мужчину. В её глазах горела безумная решимость и любовь, которая была сильнее всех проклятий.

Мир вокруг меня начал успокаиваться. Воздух стал свежее, и напряжение покинуло моё тело. Амели посмотрела на меня с безмятежным выражением лица, прижалась ко мне ещё крепче.

— Всё будет хорошо, — прошептала она, обнимая меня.

— Конечно, малышка, мы справимся, — ответила я решительно.

Амели мирно засыпала на моих руках, и я наконец выдохнула спокойно.

— Мам, — прошептала она сонно. — Я больше не слышу нити.

— Что ты имеешь в виду? — не сразу поняла я, о чем говорит малышка. — Что сейчас ты слышишь?

— Когда кто-то поступает правильно, мир дышит.

Я ласково погладила её по волосам. Ведь Амели перестала быть просто пророчеством, она стала совестью мира.

Несколько дней мы с Массимилиано проводим с малышкой. Мы сближаемся с серебристым драконом. Разговариваем обо всем и ни о чем. Макс делится со мной историями из детства и юности, а Амели радуется, что мама и папа всегда рядом.

— Амели, доченька, мне нужно улетать, — в голосе Массимилиано звучит грусть.

— Не хочу, чтобы ты уходил, — тихо отвечает малышка.

— Постараюсь вернуться как можно скорее, — он улыбается, но в глазах все равно читается печаль.

А на рассвете я просыпаюсь не от холода или дурного сна, а от странной тишины, которая кажется почти осязаемой, давящей. Амели нахмурившись сидит в кровати, и её расфокусированный взгляд устремлён вдаль. Это пугает меня до глубины души.

— Мам, — тихо зовёт она, и её голос дрожит от нахлынувших эмоций.

Я немедленно подхожу и сажусь рядом с дочерью. С тех пор как Амели начала ощущать дыхание мира, я стала спать чутко и перебралась в соседнюю комнату, оставив дверь открытой.

— Что случилось? — спрашиваю я, стараясь скрыть тревогу в голосе.

Амели задумывается и прислушивается к себе, как обычно. Её маленькое личико искажает морщинка, а губы дрожат.

— Я не знаю, — шепчет она. — Я думаю, что сегодня что-то сломается.

Внутри у меня всё сжимается в тугой узел. Неужели опять тёмный бог что-то замышляет?

— Где? — спрашиваю я, стараясь не показывать ребёнку своего волнения.

— Везде, — отвечает она, пожимая плечами. — Обычно я чувствую, а сейчас… ничего нет.

Она опускает взгляд на свои ладони, и её пальцы подрагивают. Время идёт своим чередом, искорки мерно дрожат и мерцают.

— Я ошиблась? — спросила малышка с надеждой в голосе, её глаза наполнились слезами.

Я медленно притянула её на колени и обняла, чувствуя, как малышка дрожит в моих руках.