Книга Развод с альфой. Лунная аптека для его проклятых волчат, страница 22 – Лия Верес

— Для кого?

— Для них самих. После расторжения союза в доме Арк возникли некоторые… нарушения порядка.

Он выбирал слова, но каждое только подтверждало худшее.

— Нарушения порядка, — повторила я. — Так теперь называют детский страх?

Его взгляд стал жёстче.

— Вам следует быть осторожной. Старые дома иногда принимают то, что лучше вернуть законным

хранителям.

Внутри меня поднялась такая ярость, что я на миг увидела перед собой не посыльного, а зал

стаи, Грегора, Малену с её мягким голосом, Корвина с моим брачным знаком в ладони. Все они

умели говорить о людях так, будто речь шла о вещах, которые перекладывают с полки на полку.

Я положила ладонь на дверной косяк. Родовой узор коснулся кожи тёплым знаком.

— Передайте Совету, что Лунный дом Роунов не выдаёт никого по чужой вежливой просьбе.

Посыльный побледнел.

— Вы признаёте, что они здесь?

— Я признаю, что это мой порог. И что вы на него не приглашены.

Дверь закрылась сама.

Засов встал на место с глухим окончательным звуком. За порогом посыльный ещё что-то сказал,

но дом не пустил его голос внутрь. Я стояла у двери, пока шаги не удалились, и только тогда

позволила себе выдохнуть.

Из дальней комнаты вышел Тайр.

— Вы соврали Совету.

— Я не ответила на вопрос.

— Это одно и то же.

— Нет. И однажды ты оценишь разницу.

Он смотрел на меня иначе. Не доверял — до этого было далеко. Но в его взгляде впервые

появилась трещина в броне, через которую проступило удивление.

— Почему?

— Что почему?

— Почему вы не отдали нас?

Я посмотрела на круги на полу. Они горели ровно, кроме маленького, лисьего. Его трещина

стала шире после прихода посыльного.

— Потому что вы пришли сами. Потому что ваш зов пришёл раньше вас. Потому что мой дом

открыл вам порог. И потому что взрослые, которые называют страх нарушением порядка, не

должны решать всё без свидетелей.

Тайр долго молчал.

— Отец придёт.

— Скорее всего.

— Он будет зол.

— Я помню, как выглядит Корвин, когда зол.

— Нет, — сказал Тайр, и в голосе его появилась усталость, которую он уже не смог спрятать.

— Вы помните, как он злится на взрослых.

Из комнаты вышла Нэя с Лисом за руку. Младший выглядел сонным, но упрямым. Он подошёл к

своему кругу и сел прямо на пол, рядом с трещиной.

— Он не плохой, — сказал Лис. — Просто когда Совет говорит, папа становится каменным.

Нэя опустилась рядом и впервые произнесла хрипло, через усилие:

— А камень не слышит.

Тайр резко повернулся к ней.

— Нэя…

Она испугалась собственного голоса сильнее, чем наших взглядов. Прижала ладонь к горлу, но

слово уже прозвучало. Дом отозвался мягким светом вокруг её круга. Тонкая тень у её ног чуть

отодвинулась от края и легла ближе к ней.

Я присела перед девочкой, сохраняя расстояние.

— Дом тебя услышал.

Нэя моргнула, и по её щеке скатилась одна слеза. Она быстро смахнула её рукавом.

Лис вдруг зевнул так широко, что деревянный зверёк едва не выпал у него из рук.

— Можно у очага? — спросил он.

— Можно.

— А круг?

— Я оставлю его гореть.

— А если трещина вырастет?

Я посмотрела на повреждённую линию. Тёмная полоска в круге Лиса пульсировала, словно где-то

далеко кто-то дёргал за невидимую нить. Я осторожно протянула руку и положила рядом старый

ключ Роунов. Свет от него разошёлся тонким ободком, не закрывая трещину, но удерживая её