Онлайн книга «Над Этной розовое небо»
|
Хорошо помню себя на холодной кровати абсолютно голой с плотно сжатыми ногами и Сашку, пытающегося разжать, развести мои ноги, вклиниться между ними. Я вывернулась, выскользнула, села перед ним и положила ему на грудь руку. — Саша, подожди, пожалуйста, не надо так, я так не хочу… — Ты что, не чувствуешь, как я к тебе отношусь? — Я тоже к тебе очень хорошо отношусь, но я не готова, прости… — Значит я тебе безразличен? — Нет, конечно, ты что! Ну и все в таком духе. В итоге он психанул и выскочил, хлопнув дверью. Я лежала, не могла уснуть, не понимала, что делать, да и надо ли вообще что-то делать. Всё стихло, а Юлька не приходила. Тогда я встала, накинула её халат и пошла посмотреть, где кто. Вошла в тёмную гостиную, нашарила выключатель и включила свет. — Лизка, блять, выключи свет! Сначала я услышала Юлькин голос, а потом уже поняла, что вижу её и Сашку, совершенно голых, обнявшихся, лежащих на диване. Я вернулась в комнату, легла в постель и накрылась с головой одеялом. Были только боль, горечь и беззвучные рыдания. Скоро пришла Юлька, села ко мне на кровать. — Лиз, спишь? Я не ответила, но выдала себя вздрагивающими плечами. — Лизок, миленькая моя, ты что, плачешь? Лизанька, скажи что-нибудь, Лиза, пожалуйста… Она опустилась на колени перед кроватью и стала гладить меня поверх одеяла по голове, по плечам. — Лиза, Лизанька, ну что ты, ты из-за Зайцева? Ты же сама его прогнала, сказала, что не любишь. — Я такого не говорила! Не говорила! — Лиза, Лизок, Лизанька, да он конченный, он не значит для меня ничего, я тебя на него никогда не променяю. Ты же моя лучшая подруга. — Да причём здесь ты! Он меня променял! Он! Я откинула одеяло и увидела лицо Юльки прямо перед собой, очень близко. По её щекам текли слёзы. — Лиза, прости меня, прости суку, я не поняла, я бы никогда… я не знала, Лиз, прости-и-и-и… И она разрыдалась. И я разрыдалась. Она легла на кровать, и мы рыдали обнявшись, голые, глупые, несчастные. Она замёрзла, была ледяная, покрылась гусиной кожей, и я пустила её под одеяло. Она жалась ко мне, гладила по волосам, по щекам, по плечам, целовала глаза, собирала слезинки, а потом поцеловала в губы. Гораздо нежнее, гораздо более волнующе, чем Сашка Зайцев. Я ответила, и мы до одури целовались. Она ласкала меня под одеялом, и я неловко отвечала. Потом она стала целовать мою шею, грудь, облизывать мои крошечные соски, лизать живот, проскользнула между моих согнутых ног и уже там гладила, и ласкала и… целовала, и лизала, и сосала. Это было настолько… ошеломляюще, невероятно и прекрасно, что я замерла, перестала двигаться и дышать. Хотя нет, дышать я точно не перестала, я дышала очень громко, прерывисто и не могла сдерживать стоны. Когда я кончила, она села на край кровати, наклонилась и посмотрела мне в глаза. Занимающийся рассвет подсветил её лицо, и я впервые поняла, какая она красивая. Она меня поцеловала, и я почувствовала свой солёный вкус. — Хорошо было? — прошептала она. Я нежно и виновато улыбнулась и провела ладонью по её щеке. — Давай, теперь ты… Я покачала головой. Она пристально посмотрела на меня и сказала: — Ладно, значит за тобой должок. С тех пор у нас ничего такого не было ни разу. Мы даже никогда об этом не говорили, но я всегда помнила об этом, и она тоже. Мы остались подругами, ночевали друг у друга, и даже как сестры иногда спали в одной кровати. Я думаю, что после смерти мамы у меня не было никого ближе Юльки. Тот раз стал единственным и совершенно неповторимым. Это был наш секрет, наше личное глубокое переживание, юношеский эксперимент. Насколько мне известно, Котя совсем не интересовалась девушками, а вот парнями интересовалась очень активно. И вот теперь она снова целует меня, как в тот самый раз. |