Книга Над Этной розовое небо, страница 2 – Юлия Белова

Я отхожу от края террасы вглубь, беру свою сумочку, достаю телефон, вызываю такси. Какое-то время он стоит, будто не слышит, словно не в силах оторваться от московского видения, потом сбрасывает заклятье и медленно подходит ко мне, смотрит мне в глаза. Ничего, я выдерживаю, не отвожу взгляд.

— Хорошо, идём.

Мы выходим, вызываем лифт, молча ждём. В области сердца немного горячо, голова чуть-чуть кружится. Входим в кабину. Замкнутое пространство. Никто не войдёт. И что, интересно, ты будешь делать?

Он стоит напротив. Очень близко. Я чувствую его запах, это запах хищника, он разгорячён, смотрит прямо в глаза. На этот раз выдержать его взгляд трудно, и я отворачиваюсь.

— Нет! Не отворачивайся!

— Что?

Он притягивает меня к себе и жадно целует. Ноги слабеют… Я чувствую его вкус — «Дом Периньон», цедра, и немного горького дикого мёда. Его язык проникает в меня, мне не хватает воздуха. Жёсткая щетина дерёт подбородок, губы. Я прижата, вжата, раздавлена, парализована, мне страшно и сладко, чувствую томление и жар, огонь и озноб. Он разжимает объятья, отрывается от меня. Нет, он не насытился, ему просто надо остановить лифт. Нажимает кнопку — его этаж. Дверь открывается. Он делает шаг, останавливается в дверях и поворачивается ко мне:

— Идём.

Я наклоняюсь вперёд, одной рукой держусь за живот, а другую выставляю перед собой, как бы защищаясь. Нет, я не твоя вещь. Со мной этот номер не пройдёт! Надо перевести дух, отдышаться:

— Я с тобой не иду.

— Идёшь.

Он хватает меня за руку и вытаскивает из лифта, тащит по коридору, открывает дверь и вталкивает в свой номер. Там какие-то коробки, пакеты. Я запинаюсь, падаю. Он перешагивает, проходит в комнату, срывает с кровати покрывало.

— Раздевайся! — наклоняется надо мной, поднимает, ставит на ноги и снова впивается в мои губы. Быстро, коротко. Потом рывком разворачивает и целует чуть ниже затылка, ведёт рукой по лицу, шее, спускается ниже. Обе руки сильно сжимают мою грудь, громко выдыхаю. Он ищет тайные крючки на моей блузке, стягивает юбку.

— Раздевайся! Быстро!

Я нащупываю свои замочки и пуговки, а он мнёт, целует, сдавливает меня. Вдруг отпускает, отстраняется, начинает расстёгивать рубашку. Мы стоим напротив друг друга и молча раздеваемся. Ток, электричество, лихорадка Эбола. Только задень — сразу разряд, эпидемия, шаровая молния. Свет фонарей из окна делает все ещё менее реальным. Вижу всё словно в кино. Путаюсь в юбке, застреваю, пытаюсь высвободить ногу. Он передо мной совершенно голый, и до меня доходит его жар, остатки утреннего парфюма, мускус, желание. Он прижимается целует шею, его член упирается в меня, распластывается по моему животу, ощущаю его пульсацию, огонь, запах, силу. Страшно…

Марко поднимает меня на руки и бросает на кровать, срывает намотавшуюся на ногу юбку, наклоняется, кладёт руку на живот и целует в губы, вламывается своим сильным языком в мой рот, заставляет задыхаться, терять сознание. Он проводит кончиками пальцев по груди, сжимает сосок, гладит, целует, лижет, сосёт, тянет одну грудь, другую. Проводит ладонью между ног, по трусикам, они мокрые, подносит руку к лицу и вдыхает мой запах. Истекаю, таю, разливаюсь — я себя такой ещё не знаю.

Он стягивает с меня трусики. Моя последняя броня исчезает, и я остаюсь совершенно открытая и незащищённая. Инстинктивно сжимаю колени, но Марко с силой разводит их в стороны и в этом движении, в раскинутых ногах в разверзнутой плоти, в готовности, мягкости и податливости — мой великий дар, жертва Молоху, направляющему его вздыбленный, жаждущий крови член.