Книга Избранная, страница 79 – Юлия Белова

Была клятва.

Каждый ребёнок рода Баладжар был бесценен.

У Повелителя — лишь трое детей. Из них только двое сыновей. Наследников мало. Слишком мало. Древний род мог угаснуть, раствориться в веках, если не появится новая кровь.

Потому Садише не сказала ни слова, когда Одаш решил увезти Анну из главного дворца. В загородное имение. В соседнюю провинцию. Место тихое, скрытое от любопытных глаз. Только доверенные лица: Нина, один из лекарей, несколько слуг. Сама избранная — под защитой, под присмотром, вдали от дворцовых интриг.

Одаш остался в столице. Вместе с Ардэном Таджем он взялся за расследование.

И вскоре оно дало первые плоды.

* * *

Приказ вернуться во дворец пришёл к Анне спустя месяц после её прибытия в летнее имение.

Письмо доставили на рассвете — лаконичное, без лишних слов. Повелитель требует вашего возвращения.

Анна замерла, перечитывая строки. В груди шевельнулось тревожное предчувствие. Причина вызова оставалась неясной, но идти против воли Повелителя она не смела.

Ей нравилось это тихое место — тенистые аллеи, журчание ручьёв, утренние туманы над лугами. Здесь, вдали от дворцовых интриг, она чувствовала себя… в безопасности. Но теперь предстояло вернуться в эпицентр событий.

Что случилось в столице?

Почему Повелитель зовёт её обратно?

Вдруг что‑то произошло с Одашем?

Последнее письмо от него пришло два дня назад. Она помнила каждое слово: тёплые, полные нежности строки о том, как он скучает, как тревожится за неё и за ребёнка. Но письма — не люди. Они не могут передать живого беспокойства, не могут скрыть правду за вежливыми фразами.

— Не волнуйся, — тихо сказала Нина, заметив, как Анна нервно перебирает край рукава. — Если бы с мензином что‑то случилось, мы бы уже знали.

Но слова не принесли успокоения. Тревога, тонкая, как паутинка, оплетала сердце.

Путь в столицу занял два дня.

Когда карета въехала в городские ворота, Анна с удивлением заметила, что их везут не во дворец, а на главную площадь.

Она повернулась к Нине. Та сидела, нахмурившись, глядя в окно, словно пыталась прочесть ответы в мелькающих силуэтах домов.

Ферухе прижалась к боку Анны, дрожа всем телом.

Нина постучала по дверце кареты. Страж, сопровождавший их, коротко ответил:

— Приказ Повелителя.

Чем ближе они подъезжали к площади, тем гуще становилась толпа. Люди заполнили все пространство — стояли на ступенях, толпились у фонтанов, вытягивали шеи, пытаясь разглядеть что‑то впереди. Стражи, сопровождавшие карету, с трудом пробивали путь.

Наконец, колёса остановились.

Шум обрушился на них волной — гул голосов, перешёптывания, редкие вскрики. Анна сжала руку Ферухе, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги.

Дверь кареты резко распахнулась.

Анна вздрогнула, но тут же облегчённо выдохнула — перед ней стоял Одаш. Его глаза светились, на лице играла улыбка, от которой в груди становилось теплее.

— Любовь моя, — прошептал он, протягивая руку.

Она не смогла сдержать ответной улыбки. За этот месяц разлуки она успела соскучиться по его голосу, по его прикосновениям, по тому спокойствию, которое он дарил одним своим присутствием.

Вложив ладонь в его руку, она вышла из кареты.

На мгновение закрыла глаза от яркого солнца.

А когда открыла — увидела толпу.

Многолюдную, напряжённую, замершую в ожидании.