Книга Избранная, страница 54 – Юлия Белова

В этот миг на тропинке вновь показались Сайс и Ферухе. Дэниз невольно подался вперёд — так сильно ему хотелось скорее отправиться в путь. На плече у мальчика висела увесистая сумка, из которой доносилось звонкое бряканье.

— Я готов, госпожа, — произнёс Сайс, поправив ношу.

Не раздумывая, Дэниз взял сумку из рук юноши. Она оказалась на удивление тяжёлой — неудивительно, что мальчик слегка кренился набок, шагая по тропинке. Лицо его раскраснелось от натуги, но в глазах светилась решимость.

— Проблем не возникло? — спросила Анна, внимательно оглядывая юного лекаря.

— Нет, госпожа, — опередила Сайса Ферухе. — Он был очень убедителен и сумел поразить главного лекаря.

Анна лишь мягко покачала головой, а затем вновь повернулась к воину. Её улыбка, тёплая и ободряющая, словно сняла с его плеч невидимую ношу.

— Можете отправляться, — разрешила она.

Дэнизу больше ничего и не требовалось. Он почти бегом устремился прочь, едва сдерживаясь, чтобы не помчаться во весь опор. Сайсу и Чоксо пришлось поспешить следом. В спешке никто из них даже не поклонился на прощание — что тут же отметила Ферухе, недовольно поджав губы. Анна лишь снова покачала головой, в глазах её мелькнула лёгкая усмешка.

* * *

А вечером во дворце царило небывалое оживление. Пинайт в честь мензина Магнеша превзошёл все ожидания — пышный, роскошный, утопающий в роскоши и изобилии. Вино лилось рекой, столы ломились от изысканных яств, каждое из которых могло бы стать украшением королевского пира. Даже одеяние младшего сына Повелителя — расшитое золотом, сверкающее драгоценными камнями — казалось воплощением величия.

Но наследник Одаш не испытывал ни тени зависти. В его сердце жило знание, от которого на душе становилось тепло: самое ценное сокровище принадлежит ему. Пусть избранная, выбранная Бильшияр, для Магнеша блистала красотой, пусть её наряды были изысканны, а движения грациозны — Одаш знал: нет никого прекраснее его Феи.

И сам Магнеш, сидя рядом с отцом после торжественного ритуала, то и дело бросал взгляд в дальний конец зала. Там, среди скромных фигур девушек гарема, не участвовавших в подготовке праздника, выделялась одна — с глазами, глубокими, как горные озёра.

Каждый раз, когда Анна украдкой смотрела на Одаша, когда её губы трогала улыбка, адресованная лишь ему, в груди Магнеша разливалась горькая, щемящая тоска. Как бы он хотел, чтобы эта улыбка принадлежала ему…

Музыка лилась, танцующие сменялись одна за другой, но мысли его витали далеко — там, где сияли синие глаза и звучал тихий смех, который он так жаждал услышать, обращённый к себе.

В полумраке покоев, озаряемых лишь трепетным пламенем свечей, восседала юная дева. Алое одеяние, словно капля свежей крови на бархатной тьме, обволакивало её стройный силуэт. Она сидела на широкой кровати господина — не как рабыня, но как загадочная волшебница, владеющая тайным искусством обольщения. Скромно опуская очи, она едва заметно прикусывала алые губы, и в этом невинном жесте таилась такая пленительная сила, что Магнеш невольно усмехнулся про себя: уроки Нины не прошли даром. Девица знала, как приковать к себе взгляд.

Магнеш, не отрывая от неё глаз, сделал ещё один глоток вина прямо из горлышка бутылки. Хрусталь глухо звякнул о зубы. Он шагнул ближе, и в его голосе, слегка заплетающемся от хмеля, прозвучал вопрос: