Книга Избранная, страница 164 – Юлия Белова

— Госпожа, — тихо позвал он, подходя ближе.

Анна медленно повернула голову. В её взгляде — не раздражение, не усталость, а лишь тихая, глубокая боль.

— Здравствуйте, советник, — её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась натянутая струна.

— Госпожа, вам бы и самим отдохнуть как следует, — мягко произнёс Анаташ. — В таком состоянии вы мало чем сможете помочь супругу.

Он говорил не с упрёком — с заботой. Как отец, который видит, как его ребёнок идёт на износ, но не смеет приказать остановиться.

Анна перевела взгляд на мужа. Её пальцы чуть сильнее сжали его ладонь.

— Я понимаю, — прошептала она. — Но вдруг он очнётся, а меня не будет рядом?

В её словах не было паники. Только тихая, отчаянная надежда.

Анаташ помолчал.

Потом сделал глубокий вдох.

— И всё же, госпожа, ваше присутствие требуется в другом месте, — наконец произнёс он.

Это было то, ради чего он пришёл.

То, чего нельзя было избежать.

Анна нахмурилась.

В словах Анаташа не было ни намёка — лишь голая, беспощадная правда. Она легла между ними, как лезвие, острое и холодное.

— Совету стало известно, что Повелитель во дворце, — продолжил советник, не отводя взгляда. — Они требуют ответа. По дворцу уже ползут слухи. Шепчутся в коридорах, переглядываются за спинами. Кто‑то говорит, что он мёртв. Кто‑то — что бежал. А кто‑то… — он запнулся, но всё же договорил: — что это вы его сгубили.

Анна устало прикрыла глаза.

Голова опустилась на ладони, словно вес мира наконец‑то придавил её к земле. На миг — всего на миг — она позволила себе слабость. Но лишь на миг.

— Чоксо, — её голос прозвучал тихо, но твёрдо.

Дверь тут же приоткрылась.

Вакхалийский страж возник на пороге — молчаливый, как тень, преданный, как сталь клинка. Он ждал приказа. Всегда.

— Найди болтуна, — произнесла Анна, не поднимая взгляда. — Кто начал распространять слухи? Кто первым осмелился шептаться о том, что не должен знать?

Чоксо склонил голову.

Ни слова. Ни вопроса.

Только бесшумный шаг — и дверь закрылась за ним.

Анна подняла глаза.

Медленно, будто каждое движение отнимало у неё последние силы, она протянула руку и поправила одеяло на спящем Одаше. Оно сбилось, обнажив край серой отметины на его предплечье. Анна провела пальцами по ткани, разглаживая складки, словно могла этим жестом стереть саму болезнь.

— Где великие сейчас? — спросила она, не оборачиваясь.

— Все уже собрались в зале совета, — ответил Анаташ. — И требуют вашего ответа.

— Что мы можем им сообщить? — Анна наконец повернулась к советнику. В её глазах — не страх, а усталость. Тяжёлая, как свинцовое облако перед бурей.

— Правду, — без колебаний ответил Анаташ. — Дела обстоят не лучшим образом. Скрывать это дальше бессмысленно. Мы достаточно долго держали всё в тайне, но раз слухи уже поползли… мы должны сказать правду.

Он знал, что она понимает.

Знал, что она осознаёт: сейчас ей нужно встать, выйти из этой комнаты, пройти по коридорам, где каждый взгляд — подозрение, каждый шёпот — обвинение. И предстать перед теми, кто когда‑то называл её союзницей, а теперь, возможно, видит в ней угрозу.

Но ещё он знал, что ей невыносимо оставлять его.

Одаша.

Мужчину, который лежал сейчас на постели, бледный, как первый снег, с закрытыми глазами, но всё ещё — её Повелителя. Её опору. Её любовь.